«Я просил только, чтобы они не издевались над моим телом и сообщили жене, где оно лежит». Бизнесмен из Петрозаводска 9 месяцев провел в плену на Украине

На сайте «Радио Свобода (НКО или СМИ, выполняющая функции иностранного агента)» (СМИ, признанное иноагентом — прим. ред.) появилось интервью с петрозаводским бизнесменом Анатолием Поляковым. Девять месяцев предприниматель и общественный активист провел в застенках в Луганске. Весной 2015 года он приехал в Донбасс с гуманитарной миссией, но после успешных переговоров по эвакуации тяжелобольных детей и обмену военнопленными на него напали на улице, заковали в наручники, надели на голову мешок и заточили в подвале.

Тюремщики выдавали себя за украинских партизан, но вскоре Анатолий понял, что его взяли в плен сепаратисты, находящиеся под контролем российских спецслужб. Потом он оказался в тюрьме министерства госбезопасности ЛНР. Его жестоко избивали, он чудом выжил. Сейчас Анатолий Поляков, которому удалось вырваться из нового ГУЛАГа, возникшего на подконтрольных сепаратистам территориях Донбасса, прошел курс реабилитации и пытается вызволить из застенков своих товарищей по несчастью.

Полную версию интервью можно прочитать здесь. Мы публикуем лишь самые яркие цитаты:

– Это произошло 14 марта, возле «Вестерн Юнион», средь бела дня. После того, когда я оттуда вышел, меня ударили по голове, я потерял сознание. Очнулся уже в наручниках, с мешком на голове, к голове был приставлен автомат. Меня затащили в подвал, бросили на бетонный пол, в этом состоянии я пролежал сутки. На следующий день пришел их командир, он говорил: ты понимаешь, куда ты попал? Я говорю, что, наверное, МГБ или контрразведка. Он сразу начал кричать, перешел на украинский язык. Затем они представились «украинскими партизанами», вначале требовали сто тысяч долларов, все это сопровождалось побоями, угрозами и стрельбой поверх головы. Затем сказали, что я русский инструктор, приехал сюда обучать сепаратистов. Затем меня затащили в какое-то помещение, ногами и руками пристегнули наручниками к трубе, мне пришлось сидеть на бетонном полу, труба была между рук и ног. В таком сидячем состоянии я провел в этом подвале месяц.

– Моя поездка не являлась секретом. Накануне было убийство Немцова. После этого начались аресты наиболее активных оппозиционеров в России. В это время я попадаю в подвал в Луганске. Все мои друзья уже сидели в СИЗО. Когда меня допрашивали «ополченцы», было видно, что это представители спецслужб.Мне часто приходилось с ними сталкиваться по роду своей политической деятельности. В России они наделены безграничной властью. Достаточно заглянуть в глаза, наполненные вседозволенностью и всемогуществом, которое невозможно скрыть. Они повторяли, что меня не отпустят, не отдадут украинской стороне. "Мы предложим за тебя шесть человек. Если они согласятся, скажем «восемь». Они дали понять, что на свободу я не выйду. И в это время я продолжал верить, что меня освободят россияне, войдут, извинятся, всех накажут и отпустят восвояси. Как я был наивен… Вдвойне обидно и больно, что издевались надо мной мои соплеменники, россияне.

– Расспрашивали, с кем поддерживаю отношения в Украине и в Луганске, с какой целью приехал в Луганск. Говорили на украинском; если не понимал, начинали бить. Меня приковали к трубе так, что я мог только сидеть, мешок не снимали. Кормили один раз в сутки. Руку отстегнут – дадут перекусить и снова пристегивают к второй руке. В туалет выводили один раз в сутки, времени давали 15–20 секунд, за это время сложно было что-то сделать, я думал, что от напора у меня вылезут кишки. Это больно и унизительно. Несколько раз выводили на расстрел. На ночь снимали с ног пластиковые наручники, я сползал по трубе на бетонный пол и спал на правом боку. Потом меня снова поднимали, пристегивали ноги к трубе, полсуток я сидел, полсуток лежал. Наступило время, когда я перестал ощущать боль, ушел настолько глубоко в себя, что этот мир стал для меня нереален. Это было что-то чужое, непонятное. Я попросил, чтобы позвали командира. Он пришел, я просил его, чтобы меня расстреляли. Единственная моя была просьба, чтобы не издевались над моим телом и сообщили моей супруге, где можно найти мое тело, эксгумировать и вывезти на родину. С этих пор они стали относиться ко мне более спокойно.

– Если есть ангел-хранитель, то это моя жена, благодаря усилиям которой я остался жив. Мы с ней периодически созванивались, и, когда я не вышел на связь, она сразу сообщила моим друзьям из министерства обороны о том, что я пропал. Пока я находился в подвале в ожидание своей участи, меня уже искали, что и повлияло на мою судьбу.

— – Меня отправили в изолятор временного содержания, там я провел десять суток. Потом завезли в прокуратуру так называемой ЛНР, где обвинили в шпионаже, сказали, что я военнопленный. В следственном изоляторе я просидел полтора месяца, потом меня опять отправили в подвал, где я провел пять с лишним месяцев.

– Пыльный подвал, известковые потолки, вначале меня посадили в одиночную камеру под туалетом. В ней стоял небольшой стол, на котором можно спать только в позе эмбриона. Из одежды у меня был рваный свитер и рваные военные рейтузы. Больше ничего. Полное отсутствие дневного света, свежего воздуха и средств личной гигиены. Кожа приобрела серый цвет, как стены в подвале, по камере передвигался словно тень, худой, с большой бородой и длинными лохматыми волосами. Боевики меня прозвали «подвальным человеком». В камере стоял смог, была невыносимая жара, градусов 35–40. Подпирал дверь и ложился на полу, чтобы уловить глоток свежего воздуха. Содержание скотское, ты не знаешь, сколько времени, но начинаешь истекать слюной, когда чувствуешь, что сейчас должны принести еду. Это страшное состояние… Ночью приснится еда, и ты готов съесть бумагу, чтобы убить голод. Очень сложно в таких условиях остаться человеком.

Иногда открывали дверь в камеру, дежурный заводил девушек в форме и говорил: вот наша местная достопримечательность – Анатолий Поляков, российский оппозиционер, «пятая колонна», посмотрите, что от него осталось. Я тогда плохо передвигался, был ослаблен, смотрел на них как волчонок, готовый вцепиться и перегрызть им глотки.

– Я очень люблю Россию, люблю русский народ. Несмотря на то что в России сейчас непростые времена, я верю, у России есть будущее, верю в отрезвление и просветление моего народа. Однажды мы все, кто сейчас вынужден скрываться вдали от родины, обязательно вернемся. Я в это верю.Первые пять месяцев были очень тяжелыми в психологическом плане. Физически вроде дома, а душой в подвале. В результате систематических побоев и нечеловеческих условий содержания у меня целый комплекс заболеваний. Чем планирую заниматься? Первое – восстановить здоровье, второе – это закон о бывших пленных, с инициативой которого выступили ряд общественных организаций, которую поддержала депутат Ирина Геращенко, он предусматривается весь комплекс социальной и медицинской помощи по реабилитации и реадаптации граждан, которые вышли из плена. Для меня этот закон и есть моя реабилитация.