Сигареты, инстаграм, чужое мнение: Как мы становимся зависимыми

Мы же знаем, что курить вредно, а если не тратить полжизни на листание социальных сетей, можно выучить два языка и работать продуктивнее и зарабатывать больше. Психиатор и преподаватель медицинской школы Массачусетского университета Жадсон Брюер разобрался, почему мы, вполне взрослые и разумные люди, не можем избавиться от своих зависимостей, хотя прекрасно их осознаём. Результаты наблюдений он опубликовал в книге «Зависимый мозг» (вышла в издательстве Манн, Иванов и Фербер), откуда мы публикуем важнейшие отрывки.

Мы ведь знаем, что курить страшно вредно, а социальные сети — пустая трата времени. Но почему-то осознание пагубности этих привычек совсем не помогает с ними бороться. Этой проблеме посвящена книга «Зависимый мозг» (вышла в издательстве Манн, Иванов и Фербер) психиатра и преподавателя медицинской школы Массачусетского университета Жадсона Брюера. Публикуем главные выводы.

Если говорить коротко, то чем чаще мы повторяем те или иные действия, тем больше привыкаем видеть мир определённым образом — сквозь субъективную призму наших ментальных установок, которые основаны на вознаграждениях и наказаниях, полученных в результате предыдущих действий.

Простой пример: если мы едим шоколад и нам нравится его вкус, то и в дальнейшем в ситуации выбора между этой сладостью и какой-либо другой, которая нравится нам меньше, мы, скорее всего, предпочтём шоколад. Мы считаем, что «шоколад — это хорошо». У нас сформировалась установка в пользу шоколада, и она субъективна, поскольку отражает наши личные вкусы — кто-то другой может предпочитать шоколаду мороженое. Чем больше мы привыкаем к определённым взглядам, в совокупности образующим наше мировоззрение, тем скорее забываем, что они субъективны.

Так, например, многие американцы, выросшие в 1930-е годы, привыкли считать, что место женщины — дома. Как правило, их воспитывали матери-домохозяйки. Возможно, дети получали отрицательное подкрепление, когда их бранили за вопросы, почему мама дома, а папа на работе («Милый мой, твоему отцу нужно зарабатывать деньги, чтобы нас прокормить»). Со временем подобная точка зрения становится настолько привычной, что мы даже не ставим под сомнение свои непроизвольные автоматические реакции: разумеется, место женщины — дома!

Многие мои пациенты в госпитале (автор практиковал в госпитале управления по делам бывших военнослужащих в городе Уэст-Хейвене, — прим. «Секрета фирмы») приобрели зависимость после травмы (во время боевых действий или в другой ситуации). Некоторые из них страдали от постоянной физической боли и подсели на опиоиды, чтобы не чувствовать её. Другие обнаруживали, что наркотики помогают избежать, прекратить или приглушить эмоциональную боль. Когда пациенты рассказывали мне свои истории формирования зависимости, я слышал один и тот же лейтмотив. Своим поведением эти люди напоминали лабораторных мышей…

«Редко кто мог сказать, что великолепно себя чувствовал во время трёхдневного кокаинового марафона, истратив сотни долларов за день, а затем отсыпаясь в течение нескольких суток»

Вот как они описывали процесс обучения на основе вознаграждения, через который прошли: «У меня возникало воспоминание (о каком-либо травмирующем событии)» (триггер), «я напивался» (поведение), «и это было лучше, чем вновь переживать в памяти то событие» (вознаграждение). Я ясно видел порочный круг, в который заводила их привычка. Триггер. — Поведение. — Вознаграждение. Повторение действия. Кроме того, они использовали различные вещества для «лечения»: напиваясь или впадая в состояние эйфории, они таким образом предотвращали появление неприятных воспоминаний или ощущений либо позже просто не могли точно сказать, возникали у них эти воспоминания или нет.

Редко кто из них мог сказать, что великолепно себя чувствовал во время трёхдневного кокаинового марафона, истратив сотни долларов за один день, а затем отсыпаясь в течение следующих нескольких суток. Они описывали своё обучение на основе вознаграждения как способ избежать каких-либо ситуаций, притупить боль, заглушить неприятные эмоции. В результате они все чаще поддавались своим пристрастиям. Расчёсывали эти чертовы раны.

И вот очередной пациент сидит в моём кабинете и с явным недоумением смотрит на пачку сигарет. «Почему, — спрашивает он меня, — я смог отказаться от сильных наркотиков, а бросить курить не могу?» Такие вопросы не редкость: как показало одно исследование, почти две трети людей, желающих излечиться от алкогольной или наркотической зависимости, утверждали, что им было бы сложнее отказаться от сигарет, чем от других веществ, которыми они в тот момент злоупотребляли.

По сравнению с другими вызывающими привычку веществами у никотина есть несколько «преимуществ».

Во-первых, никотин — стимулятор, поэтому он не угнетает мыслительные способности. Мы можем курить, находясь за рулём автомобиля или работая со сложным оборудованием.

Во-вторых, курить можно хоть весь день напролёт. Мы закуриваем, проснувшись утром, когда уровень никотина в нашем организме находится на минимальном уровне. Курим по дороге на работу. Во время перерывов или после выговора от начальника. И так далее.