Отвал башки: «Руки вверх» выступили в Минске

«Где еще, как не на концерте «Руки вверх», в понедельник вечером увидишь столько красивых девушек? Ну-ка, признавайтесь, есть тут такие же мокренькие, как я?» - заигрывает с залом Сергей Жуков, будто и не было этих 10-15, а у кого и 17 лет. Те же стразы на майке, та же улыбка, те же напульсники и волосы, устремленные вверх силами лака, геля и рук стилиста. В зале девочки, девушки и женщины от 13 до хорошо за 30 и неожиданно много мужчин - в кепках, повернутых козырьком назад, и ярких разноцветных майках. «Сейчас будет не просто концерт, - провозглашает Жуков, все также похожий на большого плюшевого медвежонка. - Сейчас будет удивительное путешествие в ваше детство!»

И действительно, первая песня со слегка обновленной аранжировкой срабатывает как перемотка, как портал, как мост в Терабитию, только со счастливым концом. Сергей Жуков моментально превращается в того самого Сережу, который пел в 1998-м «Крошку». Под которую - как давно это было - вот эта или та (без разницы) впервые пришла на школьную дискотеку. И все там было по-дурацки: все эти учительницы, следящие за порядком, пьяный физрук и может даже биолог Андрей Сергеевич, в которого все были влюблены и который так нечестно клеился к биологице. «А помните, помните, как звали вашу первую любовь?» - Жуков, как катализатор, подогревает, стимулирует этот ностальгический приход, деталями выписывая картину 90-х, восстанавливая утерянные артефакты из прошлого: плакаты на стенах - «Губин небось висел, да?» - переводки, жвачки Love is… и Turbo, глупые майки с Леонардо Ди Каприо, наклейки, медляки на дистанции 10 сантиметров, когда не знаешь, куда девать руки, и впервые умираешь от этой сладкой неловкости. И весь концерт мигом превращается в такое трогательное, чуть-чуть стыдное и личное «а помнишь?».

Распаренные зрительницы прыгают высоко-высоко, вспоминают старые движения, вскидывают руки вверх. Спасаясь от жары, влажными салфетками стирают с лица косметику и стягивают резинками волосы в тугие пучки на затылке, раскрасневшиеся, они обнажают вместе с шеей что-то восторженно девичье. И Сережа говорит со сцены всем этим наивным и смешливым девочкам, что они - самые лучшие, что такой публики у него никогда не было, что он их любит, потому что они - любимые, красивые, желанные и самые-самые. Правда, те, кто приходит на концерты Жукова не в первый раз, утверждают, что он говорит это всем и всегда, но какая разница? Это магия, и она работает.

И зал искренне недоволен, как ребенок, у которого отняли конфету, когда Жуков прекращает петь и неожиданно приглашает на сцену сначала своего брата Михаила Жукова, который написал львиную долю треков, и просит его сказать что-нибудь про Минск. Потом передает микрофон никому не известному певцу, который поет песню про губы, которые чего-то там шепчут, один в один повторяя мотив «Он тебя целует». Публика хмурится и начинает скучать. Даже когда Жуков поет новую песню и показывает клип. Потому что здесь, правда, мало кому важно, будет ли «Руки вверх» писать новые композиции. И сколько бы певец ни говорил о новом, этот новый Жуков интересен залу куда меньше, чем Жуков старый и привычный. И вспоминается старое и неожиданно грустное его интервью, где он говорит корреспонденту: «Я - ретро. Мне 37 и я - ретро, представляете? Даже когда пытаюсь делать что-то новое».

Когда он задерживается и опаздывает на пресс-конференцию, журналисты терпеливо ждут и хотят поинтересоваться у организаторов: «Извините, а Сережа выйдет?», а пока он не пришел, предлагают сыграть в фишки: «Битка есть у кого?». И никто на Жукова не злится, потому что он - старый добрый товарищ. Он много улыбается и говорит только хорошее о нашей стране, людях и о Минске в частности: «Видите, как у вас чисто, какая вы Европа - отвал башки. Я даже домик искал здесь прикупить. Вы такие богатые духом люди!» Говорит, что концертный график у него расписан до мая следующего года. И даже травит байки про хоккей, которым сам занимался когда-то давно несколько лет - рассказывает историю, как на одном из концертов случайно застал тренировку президента на льду: «И мы сидели и всем составом смотрели в маленькое окошечко, как Лукашенко играет. Правда, недолго - нас вежливо попросили не смотреть, потому что пуля, знаете ли…» И о том, что сам хотел приехать на ЧМ, но «как только он появляется на трибунах, спорт заканчивается и начинается фотосессия».

Жуков рассказывает также про свою 13-летнюю дочку, которая живет в Америке, и грустно добавляет, что чем дальше от Москвы, тем душевнее и правильнее все вокруг. Замечает, что в России совершенно не ценят авторское право: «Круто то, как у нее (дочки) в Штатах поменялось мировоззрение, весь ее менталитет. Я бы хотел взять кусочек ее мозга и вложить в головы всех россиян. Чтобы они поняли, что это нормально - залезть на iTunes и купить новую песню Pink, а не скачать ее. Потому что качать - это воровство». И все у него, кажется, просто и понятно: это - хорошо, а это - плохо. Как и его песни, слова которых возникают в голове из ниоткуда, и даже когда текста не знаешь, его легко угадать и запомнить после третьего припева.

Видя, как сдулся зал от нового незнакомого трека и посторонних гостей, Жуков, по-прежнему улыбаясь, в режиме нон-стоп вбивает в толпу невообразимо простые, въедливые мелодии молодости, ради которых все сюда и пришли: «Студент», «Думала», «Алешка», «Назови его как меня», «Невеста» - вечно счастливое и молодое ретро. Под финальную «18 мне уже» весь зал, вся публика мокрая, кричащая, поднимает руки вверх и прыгает, прыгает, прыгает - как можно выше прыгают мальчики и девочки, которые отчаянно не желают стареть.