Специфические черты российской цивилизации

В условиях глобализации, стихийно или целенаправленно, формируются региональные центры экономического, политического и культурно-цивилизационного характера. Формирование концепций идентичности становится для этих региональных центров важнейшей задачей. На это, в частности, указывали Р. Робертсон и Х. Хондкер: современная глобализация задает глобальную рамку, в которой цивилизации, регионы, национальные государства, этнические сообщества получают возможность реконструировать свою историю и идентичность .

Как показывает история, потеря идентичности может привести не только к передаче части суверенитета другому субъекту мировой политики, но и к исчезновению государства. Идентичность государства — это не только система социально значимых ориентиров «узнавания», постоянно находящаяся в процессе становления и переосмысления своих характеристик (И. Семененко), но и основа конкурентоспособной стратегии развития, и вопроса национального выживания. Речь идет о «цивилизационных константах, которыми нельзя пренебречь, если мы хотим строить более привлекательное будущее» . Сегодня, на наш взгляд, очевидна необходимость использования нового цивилизационного подхода к выработке государственной политики — как внешней, так и внутренней. В нашей работе мы воспользуемся определением, данным доктором политическим наук В.И. Якуниным, которое гласит, что цивилизация — это «совокупность самостоятельных планов исторического развития, возникших на особой национально-территориальной почве» .

Неотъемлемой чертой российской государственно-политической модели является постоянный поиск цивилизационной идентичности, самоопределения в историческом пространственно-временном континууме на основе общепризнанных ценностей в рамках той или иной цивилизационной системы. Справедливо суждение А.С. Панарина о том, что в России проблема геополитики всегда принимала чрезвычайно острый характер, связанный, очевидно, с промежуточным (между Востоком и Западом) цивилизационным положением страны.

История России и история политической мысли в России дает великолепные примеры толкования цивилизационной принадлежности России. Процесс поиска своей идентичности, начавшийся с зарождения российской государственности (IX в. — выбор религии в Киевской Руси), продолжается по сегодняшний день.

В XVIII в. императрица Екатерина II воспринимала Россию как часть единого целого, соответствующего тому, что сейчас именуется «общеевропейским домом». Она не отделяла Россию от Европы и считала ее частью европейского мира. Так, в «Наказе» Екатерины II от 30 июля 1767 г. говорилось, что Россия есть европейская держава, а русский народ — это народ европейский. Каково же было возмущение Екатерины II, когда «обласканный ею» вельможа, Александр Николаевич Радищев, выразил «геополитическое инакомыслие». А.Н. Радищев описал путешествие в Москву, показав что в нескольких верстах от «европейского» Санкт-Петербурга начинается безбрежная «азиатская» Россия. Екатерина II была, видимо, возмущена тем, что даже европейски образованные представители русской аристократии, к которым, без сомнения, принадлежал

А.Н. Радищев, не понимали геостратегического значения Санкт-Петербурга как европейской столицы азиатской (в основных чертах) империи. Европеизация требовала, чтобы вся интеллектуальная элита страны соответствовала петербургскому стилю и стандарту жизни. В противном случае «самый европейский город России» мог не устоять против азиатского бунта .

XIX век. Обоснованию наличия у России задач, не укладывающихся в европейские политические рамки, изучению российского цивилизационного пути посвящена геополитическая концепция Н.Я. Данилевского. Заслугой Н. Данилевского является обстоятельное обсуждение вопроса о статусе России как евразийской державы, которая во внешней политике не зависит непосредственно ни от европейских, ни от азиатских стран, но при этом в равной мере влияет на проблемы как Европы, так и Азии. Эта идея получила дальнейшее развитие в трудах евразийцев.

Влиятельным течением русского зарубежья в 20е гг. XX в. было движение евразийцев — самобытное направление русской, социально-философской и геополитической мысли. У истоков этого движения стояли такие видные ученые, как филолог и философ Н.С. Трубецкой, географ и экономист П.Н. Савицкий, философ и историк музыки П.П. Сувчинский, правоведы Н.Н. Алексеев и И.А. Ильин, богослов Г.В. Флоровский, историки Л.П. Карсавин, Г.В. Вернадский и др.

Суть евразийской идеи в том, что Россия Евразия — это особый социокультурный мир. По своему географическому положению Россия, лежащая на границе двух миров — западного и восточного — исторически и геополитически играет роль «срединной страны», объединяющей эти два начала. «Евразия предстает перед нами как возглавляемый Россией особый культурный мир, внутренне и крепко единый в бесконечно и часто противоречивом многообразии своих проявлений. Евразия Россия — развивающаяся своеобразная культуро-личность» . При всем своеобразии, оригинальности концепция «Россия Евразия» не была лишена «евразийского соблазна». Можно согласиться с авторитетным мнением Г. Флоровского, утверждавшего, что географическое единство и своеобразие «евразийской» территории настолько их поразили, что подлинным субъектом исторического процесса и становления для них оказывается территория, а не народы, населяющие ее.

Современная цивилизациология развивается, предлагая новые концепции развития. Современный этап в развитии российской цивилизациологии — это этап становления, оформления понятийного аппарата, выбор приемов и средств. Актуальность российской цивилизациологии обусловлена прежде всего необходимостью цивилизационного выбора в XXI в. Большое внимание современные представители цивилизационного подхода уделяют специфике цивилизационного процесса в России. В работе Ю. Крупнова «Россия между Западом и Востоком «Курс Норд-Ост» развиваются геополитические идеи, появившиеся еще в XIX начале XX в. в России. Например, Ю.В. Крупнов предлагает концепцию создания новой цивилизации на российском северо-востоке.

Главной задачей российского общества является возвращение в собственное цивилизационное пространство. Направление Восток- Запад автору представляется тупиковым, т. к. Россия в нем занимает промежуточное положение. Подлинное движение вперед — это движение на северо-восток. Наиболее важной территорией является Приамурье. Ю. Крупнов утверждает, что и политическая столица государства должна быть на Тихом океане. Были выделены причины создания новой цивилизации на российском северо-востоке:

— «В XXI в. Северо-Восточная Азия будет ключевым регионом мира. Приамурье наиболее приближено к этому региону.

— Все ситуативные модели последнего времени зарождались на Дальнем Востоке, а затем распространялись на всю Россию; электроснабжение, кризис ЖКХ, занятость населения.

— Необходимо укреплять восточные рубежи России, соединив остатки Тихоокеанского флота с Северным флотом.

— Культурно-историческая традиция: Николай I, Невельский, Муравьев утвердили Россию на тихоокеанском берегу в середине XIX в. Александр III, Николай II в конце XIX в. связали северо-восточные районы со всей Россией.

— Арктика представляет стратегический резерв мировой цивилизации».

— Предлагается создать особый Амурский район, придать движению на северо-восток статус народной идеи.

Изучением вопроса о переносе столицы России занимались П.И. Пестель, Д.И. Менделеев, В.П. СеменовТян-Шанский. Д.И. Менделеев, профессор Санкт-Петербургского университета, писал о громадном значении для России промышленности на берегу Тихого океана и на Сахалине. В своих работах он указывал, что треть территории России расположена на берегах северных морей, а поэтому необходимо изучать и осваивать берега Северного Ледовитого океана. Д. Менделеев принимал активное участие, наряду с С.Ю. Витте и адмиралом С.О. Макаровым, в разработке проекта морского пути на Дальний Восток через северные моря Российской империи .

Как нам кажется, дискурсы об идентичности России, в основе которых лежит географическая «неопределенность» («восток- запад», «северо-восток»), являются непродуктивными, отвлекают от главного вопроса — что является характерными, специфическими чертами российской цивилизации. Да, действительно, национальная идентичность географична, но не только в своих внешних проявлениях, но и во внутренних. Как полагает Марк Бассин, «география национальной идентичности субъективна и имеет дело не столько с материальными объектами, сколько с образами, преломляющими восприятие реально существующего мира сквозь призму национальных ценностей, устремлений, идеалов, и предрассудков» .

Именно интеграционный анализ, мы его называем геостратегическим , помогает выделить ключевые черты российской цивилизации. Одними из главных черт российской цивилизации являются поли-этничность и поли-конфессиональность. Как доказала история, именно они стали системообразующими элементами российской цивилизации. По мнению французского исследователя Э. Шопрада: «Россия, на современном этапе — это прежде всего геополитика мульти-этничного и мульти-конфессионального государства». Принципиальным отличием российской поли-этничности является то, что за долгий период совместного проживания практически у всех народов России сложилась единая историческая память. Совместное проживание народов со столь разным менталитетом, системой и обычаями привели к глубокому взаимопроникновению культур и их уникальному синтезу.

Роль православной идеи в адаптации бескрайних имперских просторов к потребностям имперской государственной системы была колоссальна.

Действительно, на фундаменте российской имперской государственности складывался и развивался наднациональный русский супер этнос. Он был уникальным по сравнению с европейскими нациями и афро-азиатскими этно-конфессиональными общностями, поскольку для его развития пространственно-территориальный фактор имел первостепенное значение, преобладая над социально-экономическим, духовно-религиозным и национальным. Укрепление и развитие наднационального русского супер-этноса (аналогичного османо-турецкому в Османской империи или ханьцам в Китайской империи) в условиях непрерывного расширения пространственных границ империи создали условия для сравнительно бесконфликтного сосуществования многих народов в границах одного государства.

Этнос в историческом развитии динамичен, и следовательно, этногенез, как любой долго идущий природный процесс, выбирает посильные решения, чтобы поддержать свое существование. Прочие возможности отсекаются естественным отбором и затухают. Этнические системы, как и все живые системы, сопротивляются уничтожению, они анти-энтропийны и приспосабливаются к внешним условиям, насколько это возможно. Подобно всем биологическим системам, этносы обладают способностью к саморегуляции.

Анализируя с помощью этих принципов «русский супер-этнос», Л.Н. Гумилев пришел к выводу, что великорусский этнос зародился в XIVXV вв. и сам стал выделять субэтнические образования (донские казаки, поморы, сибиряки-челдоны, черемисы, зыряне, татары кряшены и многие другие). Это принципиально отличает великорусский этнос от менее мозаичных при рождении, сжатых пространственными границами заселенных ими территорий западноевропейских этносов. Западноевропейские этносы сравнительно быстро преодолели внутреннюю фрагментарность, сформировали национальные общности, которые стали выделять суб-этнические образования, маскировавшиеся под сословия, но отнюдь не классы. Со временем сословия получили и социально-экономическое наполнение, обеспечив структурирование различных государственных систем. Великорусский же этнос ввиду особых географических условий своего существования (постоянно расширявшейся территории) выживал за счет продуцирования суб-этносов, малопригодных для социального наполнения и государственного строительства.

Эти весьма спорные положения необходимы нам прежде всего, чтобы признать русский (или российский) супер-этнос продуктом начавшегося с XIV в. естественного процесса этногенеза на обширной территории государства

Российского, причем мозаичность первоначального этнического ядра великороссов и безграничные (на допетровских географических картах восточных границ Российской империи за Енисеем действительно не существовало) пространственные рамки их расселения создали условия для перехода от этноса к супер-этносу.

Только в эпоху глобализации мы, наконец, можем оценить те преимущества, которые дают русскому (российскому) супер-этносу реалии современного мира. С определенными оговорками, существенно идеализируя реальность и подразумевая скорее идеальную модель, нежели действительность, можно попытаться увидеть в возникающем сейчас европейском супер-этносе аналог российского супер-этноса в его историческом континууме. Данный методологический подход к исторической ретроспективе России, на наш взгляд, чрезвычайно плодотворен, поскольку жизнеспособность модели новой Европы может в конечном счете привести к победе принципа интеграции над догматическим принципом господства и контроля одних стран над другими.

Второй главной особенностью гео-культурного потенциала (кодом российской цивилизации), сущностной чертой российской цивилизации является пограничный характер российской цивилизации. Россия находится не в пределах какой-либо одной цивилизации, а на пересечении нескольких цивилизаций, в частности христианской и исламской. Гео-культурная стратегия России не должна быть направлена на включение в какое-то одно гео-культурное пространство, т. к. это может повлечь за собой возникновение конфликтов внутри самой России. Ни одна идеология, направленная на доминирование одного этноса или религии, не может быть принята в качестве стратегии устойчивого развития России.

Русь Древняя и Средневековая Русь, Московское государство и Россия отличались большим своеобразием геополитического положения. Менялось и значение геополитических факторов, действующих на внешнюю политику субъекта, на механизм принятия внешнеполитических решений. Континентальный характер, евразийское положение, отсутствие ярко выраженных естественных границ и природных оборонительных рубежей, суровый климат, большое количество малопригодных для проживания и интенсивной экономической деятельности земель — все это диктовало внешнюю политику Российского государства.

Отсутствие на евразийских просторах, ставших объектом присоединения к России, не только четких государственных границ, но нередко и самих институтов государственной власти стало причиной того, что экспансия (захват чужих территорий) и колонизация (освоение пустующих или не имеющих государственной организации земель) происходили параллельно, были тесно переплетены, а часто неотделимы друг от друга. Это придавало неповторимость процессу расширения пространственных границ империи, когда внешнеполитические и внутриполитические решались в тесном взаимодействии. Расширение территории достигалось не только действиями государства, но и казачьей, крестьянской и монастырской колонизацией. Так, главной движущей силой новгородской колонизации в Северном крае в XIIIXV вв. были богатые новгородские землевладельцы и промышленники. Эти земли представляли большой интерес для колонистов не только богатыми рыбными и звериными угодьями, но и полосами плодородной земли. С началом набегов на Русь монголов в процессе заселения страны и расширения территории русской оседлости наряду с политическими и социально-экономическими причинами начинает действовать и духовный фактор. Монастырская колонизация началась только со времени нашествия монголов. Монастыри становились центрами распространения христианства, а во времена Ярослава Мудрого — и культурной жизни. Они «вытянули» из населенных мест значительное число жителей и разбросали их по пустынным, незаселенным местам, по разным причинам, обойденным княжеской и земской колонизацией. В XIIIXVI вв. насчитывалось около 440 монастырей, возникших вне городов и селений в качестве самостоятельных поселков.

Подвижная граница — это особый феномен, оказавший и продолжающий оказывать влияние на российское общество. Фактически стабилизации государственных границ в России не произошло в XX в. Последнее по времени изменение российских границ связано с распадом СССР, до этого — с итогами Второй мировой войны, еще раньше — с итогами Первой мировой и Гражданской войны и т. д. Пересмотр геополитического пространства собственной страны был знаком практически каждому поколению россиян в XVIII-XX вв.

В непосредственной близости от подвижных границ возникали особые социальные группы, появлялись комбинированные элиты. Так, в зоне южной подвижной границы России возник специфический социальный слой — казачество, образовавшееся преимущественно из беглых людей. На подвижной северной границе России в XIIXVII вв. и на восточной границе — в Поволжье, Южном Урале и юго-востоке, в Сибири и на Дальнем Востоке в XVIII начале XIX вв. происходили аналогичные процессы.

Наличие подвижной границы удивительным образом сказалось на сознании русского этноса. В отличие от малых народов, имперский русский этнос (точнее — супер-этнос) не имел важного компонента национального самосознания — четкой пространственной самоидентификации. Эта важнейшая черта этно-национального самосознания сохраняется в русской среде и сегодня .

Определяя нашу страну как европейская державу, евразийская, евро-тихоокеанская, мы задаем геополитические векторы развития России, формулируем геополитический код и парадигму России. Формирование внутренней и внешней политики должно опираться на цивилизационные основы России. Понимая специфические черты российской цивилизации можно определить основные направления внешней политики, укрепив национальную безопасность страны.

Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование: № 3 (29), том 6, 2013, ПОЛИТОЛОГИЯ, ЭКОНОМИКА, ПРАВО