Как в Советском Союзе появились качки
Качаться кусками рельсов в подвалах, бегать от милиционеров и быть похожими на Гойко Митича. Пожалуй, ни в одной стране мира на долю культуристов не выпадало столько испытаний. Культуризм в СССР разрешали, запрещали и разрешали снова. Его пропагандировали «сидельцы» ГУЛАГа и цирковые актёры, но клеймили позором партийные бонзы и чемпионы разрешённых видов спорта.
Железный занавес и противоречия с коммунистической идеологией закаляли советских культуристов, как сталь. И до сих пор старожилы советского кача с ностальгией вспоминают те времена: «Если ты шёл по улице и видел другого атлета, ты понимал: этой твой брат, твой единомышленник, человек, который разделяет с тобой одни трудности».
Этим материалом FURFUR открывает серию статей по истории культуризма в Советском Союзе. Почему качалки ушли в подвалы? Кто был примером для подражания у советских атлетов? Что общего между культуризмом и лагерными нарами? И почему Прибалтика стала центром советской культуристской вселенной?
Приговор-1973
«Культуризм? Качать мышцы и позировать перед зеркалом? А зачем это советскому человеку — любоваться своим отражением?» — весной 1973 года в Москве на заседании Госкомспорта шли ожесточённые дебаты. Чиновники собрались, чтобы заклеймить культуризм — молодой вид спорта, увлёкший советскую молодёжь. Итогом заседания стало знаменитое постановление о культуризме — на долгий десяток лет оно упрятало новый спорт в подполье.
«В последнее время получили распространение виды физических упражнений и занятий, ничего общего не имеющие с советской системой физического воспитания, несущие опасность распространения идей, содержащих вредную социальную направленность», — говорилось в тексте.
И далее: «Тренировки включают лишь упражнения с отягощениями, направленные на безмерное увеличение мускулатуры. Самолюбование, крайний эгоизм, щеголяние так называемой культурой тела — всё это находится в противоречии с советской системой физической культуры и спорта, воспитывающей коллективизм, трудовую и политическую активность…»
Советская система хотела функциональных спортсменов, а не просто позёров, каких видели в культуристах. С 1931 года и вплоть до развала Союза в стране существовала система ГТО «Готов к труду и обороне». Этот комплекс спортивных нормативов включал в себя бег, отжимания, прыжки с вышки в воду и, наконец, одно из самых актуальных в представлении государства умений для своих граждан — метание гранаты. Пустое и безыдейное раздувание мышц советскому человеку не нужно, решили в Госкомспорте.
Самолюбование, крайний эгоизм, щеголяние так называемой культурой тела — всё это находится в противоречии с советской системой физическойкультуры и спорта.
Цирк, цирк, цирк
Бодибилдинг в России, как и во всём мире, берёт своё начало в цирке. На стыке XIX–ХХ веков большой успех имели выступления силачей, акробатов, борцов. В 1894 году свою методику наращивания мускулов силовыми упражнениями запатентовал бывший борец Евгений Сандов (выходец из Пруссии, борец взял себе русское имя, потому что оно хорошо звучало).
В 1948 году в Москве в концертном зале имени Чайковского прошёл конкурс красоты телосложения. Победил на нём тоже цирковой артист — воздушный акробат Александр Ширай. Обладатель мускулистой фигуры, Ширай много позировал художникам и скульпторам. С него лепили и рисовали рабочих, шахтёров, спортсменов.
Из ГУЛАГа в атлетизм
К культуризму в СССР и до 1973 года относились с подозрением. Ещё в 1960-е качков изгоняли из залов тяжёлой атлетики как «несущих чуждый западный элемент». На некоторое время железо получило прописку под видом «атлетической гимнастики» и «атлетизма». Эти термины употребляли в обход враждебных иностранных слов «бодибилдинг» и «культуризм».
Главным пропагандистом атлетизма в 1960-х стал Георгий Тэнно — тяжелоатлет, фронтовик и бывший морской офицер. Его военная карьера закончилась в 1948 году, когда Тэнно арестовали по подозрению в шпионаже. Он отсидел восемь лет, пять раз пытался бежать, каждый раз неудачно.
Сокамерником Тэнно был писатель Александр Солженицын. Он посвятил спортсмену целую главу в романе «Архипелаг ГУЛАГ». Она называется «Убеждённый беглец». «Он был самый сильный из нас. Самый храбрый и самый отчаянный», — вспоминал Солженицын.
Спортсмена реабилитировали в конце 1950-х. Он пошёл работать в Центральный научно-исследовательский институт физкультуры, где стал заниматься тем, что, кажется, любил больше всего — разработкой методики силовых тренировок.
В 1968 году вышла его книга «Атлетизм», которую в СССР иначе как «Библией для культуристов» не называли. По «Атлетизму» тренировались целые поколения советских качков вплоть до середины 1980-х. В книге Тэнно приводил комплексы упражнений со штангой и гантелями, давал рекомендации по питанию, восстановлению, «сушке» — невиданная для страны Советов кладезь информации.
Судя по всему, у автора был доступ к иностранной литературе. В частности — к книгам Джо Вейдера, крестного отца американского культуризма. Тэнно прекрасно владел английским и, вероятно, доставал необходимые ему материалы через связи в Институте физкультуры.
Впрочем, сам он о своих источниках молчал. А на страницах своей «Библии» много раз и не без лукавства подчёркивал: «Атлетизм создан не для того, чтобы позировать у зеркала. Атлетизм призван развить мускулы для того, чтобы поставить их на службу государству».
Бывший зэк, попавший в тюрьму по ложному доносу, Георгий Тэнно хорошо понимал, куда дует ветер. И приложил массу сил, чтобы замаскировать культуризм, преподнеся его на блюде социальной значимости и полезности.