Вопросы и ответы после вебинара про сторителлинг

Участники спрашивали: — Что такое история? — Откуда берутся истории? — Как отличить историю от не истории? — Как понять, из чего можно сделать историю, а из чего нет? — Можно на примере, как факт превратить в историю?

Для меня тоже при подготовке материалов это был основополагающий вопрос: что стоит считать историей?

Из многих вариантов я выбрала базовое определение, увиденное на курсе нарративной практики у Олеси Симоновой:

История — это последовательность событий, объединенная во времени общим сюжетом и темой.

И добавила ещё кое-что. У Брене Браун на сайте написано: «возможно, истории — это данные, в которых есть душа». Я бы сказала, что под душой стоит понимать эмоцию, то есть — личное отношение к данным. История начинается в тот момент, когда возникает это личное отношение.

Факт (блютус-колонка стоит три тысячи рублей) — это не история. Нет эмоции и личного отношения.

А вот «мои соседи так громко слушают Дэцла в ванной, что я купила блютус-колонку за три тысячи рублей и рассчитываю длительно принимать ванну под Мадонну» — уже тянет на начало истории. Есть конфликт, есть нападающие на героя люди, есть ответная реакция — иными словами, есть потенциал развития сюжета.

Давайте теперь посмотрим, как участники вебинара отвечали на вопрос «Что для вас — история? Чем она отличается от факта?»

Участники отвечали:

• Факт — окончательная и очевидная штука, а история имеет развитие и несколько слоев повествования.
• У истории же есть некий окрас, эмоция.
• История — это факты, «притянутые за уши» куда нужно.
• Вступление + основная часть (кульминация) + послание.
• В истории есть герой (или герои), с которым (и) обязательно что-то происходит.
• В ней и эмоции, и мораль, и смысл какой-то.
• История сдобрена эпитетами, прилагательными, на линии времени.
• Есть проблема и решение, есть процесс преодоления.
• Есть начало, середина, конец.
• Увлекательная последовательность фактов и выдумок!
• Есть герой, есть ситуация, интрига, развитие, результат или вывод.
• История — это осмысление факта.
• Факт — статичен, история — динамична.
• От факта история отличается процессом. То есть не дата, а что происходило вокруг этой даты.
• У истории есть развитие.
• Кусочек жизни в развитии, законченный эпизод.

Видите, в целом мы с участниками совпали. История разворачивается во времени. В истории есть эмоция. Понятно, как к истории относиться (если она жалобная — жалеть, если героическая — восхищаться и тд). В истории есть герой, с которым что-то происходит. Факт в истории получает осмысление, то есть мы можем проследить его смысл. История динамична, она разворачивается и преобразовывается.

Что же до того, откуда берутся истории — на мой взгляд, из «насмотренности». Личный опыт, сны, книжки и фильмы, фантазии, разговоры и даже написанное в письме другу или в бумажном дневнике себе — но чтобы для истории внутри появилось место, на мой взгляд, нужно «выгружать» из себя то, что вы думаете прямо сейчас. После записывания нескольких историй, не дающих покоя, после выписывания всех важных дел в списочек — в голове образуется место для того, чтобы поварить что-то новое. Медитацией писатели увлекаются именно поэтому — она освобождает место для историй. Но подойдет и другое рутинное дело. Прогулки, мытье окон, вязание — всё, что занимает вас физически и освобождает пространство в голове. И записывайте всё, что болтается, чтобы его выгрузить. Даже полнейшую ерунду.

Понять, из чего можно сделать историю, на мой взгляд заранее нельзя. Или у меня не получается. Пока я не засучу рукава и не окунусь целиком в производство текста, не пойму, есть у меня ощущение полета или нет. Если нет — материал мертвый (или время неподходящее, или я неподходящий автор). А если есть — надо копать дальше, что-то там сидит важное. История сидит. С эмоциями и личным отношением.

Кристина Болдуин цитировала Токе: «история — как спящая красавица, нужно подобрать вопрос, который её разбудит».

Если дело пошло, вы почувствуете процесс всем телом. Сочинительство — это творчество. История производится не только головой или сердцем.

Участники спрашивали: — Чем отличается сторителлинг от просто рассказа о чем-то/ком-то, своей жизни/чужой жизни и так далее? — Я считала, что сторителлинг — это история про себя. Это не так?

Мы с Настей Подрубной вывели когда-то для сообщества storytelling_ru такое определение.

Сторителлинг — это совокупность трех этапов подготовки и рассказывания истории:

1. Навык разобраться, для кого готовится история, как её будут воспринимать, что людям уже известно и какие у них сформированы стереотипы. 2. Искусство выбрать место, время и способ рассказывания так, чтобы вас услышали и чтобы людям было интересно (текст, картина, перфоманс). 3. Сам процесс рассказывания истории — донесения её до зрителей, читателей и слушателей.

Вот смотрите: есть у меня желание выступить на вебинаре в Текстории.

Сначала я стараюсь понять: что за зрители у меня будут? Что они уже знают об этой теме? Зачем им платить ради доступа к этой информации, что их мотивирует, как они собираются использовать её? — это первый этап. Эти вопросы я обсудила с организатором до работы над презентацией.

Затем я сажусь и делаю презентацию так, чтобы получилось заполнить примерно час разговорами на выбранную тему. На своем примере я знаю, что слушать лекцию без диалога муторно, поэтому стараюсь придумать, как вовлечь зрителей в беседу — причем так, чтобы и мне самой было интересно читать, что они пишут, а не для галочки (это сразу чувствуется, если для галочки). На этом этапе мне приходится сделать выбор: на слайдах будет текст? (тогда люди будут отвлекаться, сложно читать и слушать одновременно) или только картинки? (тогда слушать будут внимательнее, но уловить смысл цитаты будет сложнее, и это станет препятствием к пониманию).

Второй этап — о том, в каком виде упаковать выступление. Мне было известно, что это вебинар с презентацией, но многое ещё можно было выбрать. Плюс на этом этапе я сажусь и прочитываю всё выступление, листая слайды, и наблюдаю за тем, логично ли всё идет. Плюс показываю их организаторам, и они предлагают скрыть два сложноватых слайда. Это этап подготовки.

Затем я появляюсь в эфире и полтора часа присутствую вместе с теми, кто решил меня послушать (зная, что ещё в записи будут смотреть). Это финальный этап рассказывания, невозможный без первых двух.

Что же насчет того, история ли про себя — я бы сказала, что необязательно про себя, но обязательно — история ЧЕРЕЗ себя. Рассказывая историю о продукте, бренде, ситуации, процессе или проблеме, мы рассказываем её через те очки, что нам доступны. Мы «зашиваем» в историю все стереотипы, ограничения и предубеждения, с которыми сегодня живем. Завтра мы расскажем уже совсем другую историю.

Понаблюдайте, когда вам разные люди желают чего-нибудь в день рождения… ведь каждый желает наиболее актуального для себя лично. Болеющий — здоровья, одинокий — близости, нуждающийся — денег. Так мы и рассказываем любую историю через свои ценности, принципы и ограничения.

Здесь ещё можно сослаться на курс Пиксара The Art of Storytelling: я переводила отрывки оттуда.

Является ли рассказ о чем-то или ком-то сторителлингом — дискуссионный вопрос. Если этот рассказ продуман, связан с аудиторией, будет ей интересен, выбран способ рассказывания и продуман процесс — на мой взгляд да, происходит сторителлинг. Но это только с моей точки зрения, а вообще-то термин «сторителлинг» каждый волен расшифровывать для себя как хочет.

Я спросила участников, как они расшифровывают это понятие для себя.

Участники отвечали:

• Талант рассказывать истории.
• Умение эффектно рассказать любую, даже заурядную, историю.
• Очень личный способ связи с клиентом, читателем.
• Излагать свои мысли увлекательно и интересно.
• Хитровыгнутый способ передачи информации.
• Искусство рассказывать так, чтобы люди проживали эмоции.
• Рассказ о себе, о своей жизни, меня в моем деле, дела в моей жизни, что люблю, в чем мои ляпы, юмор в моей жизни.
• История, которая несёт какой-то конкретный посыл.
• История, которая вызывает у читателя в конце интерес к автору, читатель становится адвокатом бренда, хочет купить услугу.
• Байки травить.

По этим ответам я могу сделать вывод, что часть слушателей хочет приложить сторителлинг к рабочим темам. Здесь уместно снова вспомнить Джону Сакса и его «маркетинг воодушевления».

Участники спрашивали: — Как список тезисов перевести в историю? — Структура историй. Что там обязательно должно быть? — Как идеи высокого уровня абстракции перевести в историю?

На эти вопросы очень сложно ответить коротко, но я постараюсь рассказать, как бы действовала я сама в такой ситуации.

Во-первых, я бы отталкивалась от одной управляющей идеи (по Макки). Для одной истории она одна. Если тезисов несколько — либо они укладываются в одну идею, либо это несколько историй.

Во-вторых, я бы отталкивалась от аудитории. Что они уже знают об этой теме? Чего ожидают? Что для них понятно, а что им предстоит узнать? Чего вы бы хотели от того, кто прочитал ваш текст / посмотрел видео / …?

В-третьих, я бы ввела сильного героя, которому аудитория может сопереживать. Возможно, не нужно ничего выдумывать и герой, о котором можно рассказать, уже есть. Вот пример того, как я начала рассказ о переводе статьи с исследованиями с маленькой истории (которую приводила на вебинаре).

Идеи высокого уровня абстракции — это что-то вроде принципов или ценностей? Истории как раз строятся на них. Но к ним читатель приходит сам, их нельзя раскладывать на виду. Скажем, «Корпорация монстров» — фильм про отцовство. При этом синий волосатый герой не является отцом девочке-героине. Но их отношения как раз идут от того, как он не хотел брать на себя никакой ответственности, к тому, как он прикипел к ней всем сердцем — проявил заботу о маленьком существе, удочерил.

Участники спрашивали: — Как сделать историю интересной? — Как сделать историю побуждающей? — Как эпизод из жизни рассказать в тексте, чтобы было интересно? — Как рассказать о том, что интересует, чтобы слушателю стало интересно тоже? — Как писать тексты, за которыми люди будут возвращаться снова и снова? — Как научиться писать захватывающие истории?

На мой взгляд, здесь самое важное — изучить и признать свои ограничения.

Никто из нас не может делать всего. Кто-то рисует, кто-то пишет. Кто-то пишет коротко и емко, кто-то пространно и глубоко. В мастерских я видела, как те, кому свойственно писать подробно, завидуют тем, кто формулирует сжато — и наоборот. Вместо такого подхода предлагаю изучить свои особенности и примириться с ними. Разворачиваться в глубину, а не в ширину. Не становиться универсальным солдатом.

Второе по важности — открываться. Напомню здесь о принципе бережной уязвимости, но скажу, что сильнее всего притягивают искренние, подробные, живые (не отточенные), спонтанные истории.

Лиля Ким пишет на фейсбуке обо всем: про сценаристику и Голливуд, про психотерапию и вес, про собаку по имени Помидор и систему школ в Калифорнии. И это делает её невероятно близкой, живой, настоящей. Поэтому ей, когда она пишет о деловом — веришь. Когда она приехала летом в Петербург, не все смогли прорваться послушать её выступление — ехали из Москвы, из Европы, отовсюду. Сценаристы и не очень. Потому что она живая.

Третье по порядку, но по важности, возможно, даже ценнее предыдущих двух — это то, о чем я пыталась сказать на вебинаре, но не уверена, что донесла свою мысль. О том, что сильнее всего — истории, меняющие самого автора в процессе создания. Я писала об этом.

Участники спрашивали: — Как быть честной в истории? Не прятаться за словами, а рассказывать. — Как писать истории, не задевая личное пространство клиентов? Есть этический кодекс в профессии. — Как использовать сторителлинг в постах для привлечения клиентов? — Задача — передать через историю сложную информацию, чтобы народ был в состоянии воспринимать.

Про личное пространство клиентов — на мой взгляд, есть отличный пример. Ирвин Ялом. Он пишет о себе, а не о клиентах — но о взаимодействии с клиентами. Есть и другие психологи, пишущие увлекательно и не травмирующе для тех, о ком они пишут — и, разумеется, с теми, о ком пишешь, должна быть об этом явная договоренность.

У Ялома есть книга, состоящая из заметок после клиентских сессий: пишет он и пишет клиентка. Они договорились об этом, когда у неё не было средств оплачивать сессии. Со временем этот материал стал книгой («Психотерапевтические истории. Хроники исцеления»). Здесь с точки зрения этики всё было в порядке, потому что записи Ялома были в первую очередь о нем самом в процессе терапии, о стороне терапевта — а записи пациентки дополняли картину (кроме того, она была согласна на то, что записи опубликуют, с самого начала).

Как быть честной — я здесь могу только рассказать о моем собственном опыте. Я проходила курс Living Brave Semester Брене Браун дважды, и второй раз я оставила в блоге подробные заметки. На мой взгляд, этот курс очень полно отвечает на этот вопрос.

Как привлекать клиентов — тут я снова призову на помощь Джону Сакса. И Аманду Палмер, пожалуй.

Что до того, в состоянии ли народ воспринимать — тут у меня сомнения. Если вопрос ставится таким образом, вероятно, «народ», то есть аудитория, не очень замотивирована, с одной стороны — и, возможно, предмет восприятия не очень увлекателен, с другой. Возможно, здесь вопрос не в том, как передавать информацию, а о том, как её заново пересобрать, чтобы она была краткой, яркой и запоминающейся. Может быть, в нынешнем состоянии её вообще невозможно воспринять, и задача не имеет решения. По формулировке я подозреваю, что вопрос не совсем в упаковке.

Участники спрашивали: — Как придумать и создать персонажа вроде дождевого червя Ивана? — Хочется узнать, как найти свою тему, героев. — Как пришел персонаж дождевой червь Иван? Это способ рассказать о себе, не акцентируя внимания на собственной личности? — Как вы создавали Ивана, придумывали его особенности? Как начинали истории о нем? Где публиковали? Планировали эти истории или писали по мере появления идей?

Сначала про общее, потом про Ивана как частный пример.

Найти свою тему можно, на мой взгляд, единственным образом: писать на разные и прислушиваться к себе. Написать коротко — понравилось? Написать длинно — не было ли скучно? Написать весело — как вам процесс? Написать серьезно — хорошо ли вы себя чувствовали?

Так же и с героями. Поскольку перепройти жизнь с теми же характеристиками, видимо, нам никто не предложит, разумно сосредотачиваться на том, что волнует, что кажется важным, на тех, кто восхищает или злит, на том, от чего вы чувствуете себя живыми. А как узнать? Я не знаю другого варианта, кроме как пробовать. И наблюдать за собой.

Теперь про Ивана. Среди почти что ста историй об Иване есть история семьдесят третья — про то, как появились истории об Иване.

Сейчас я действительно говорю участникам моих мастерских (выдавая задание «Личный персонаж и его бурная внутренняя жизнь»), что начинать писать про вымышленного персонажа — более легкий и в чем-то даже терапевтический вход в сторителлинг. Эмоции вы всё равно в персонажа вкладываете свои. О сложных вещах мне всегда было проще писать от лица Ивана, чем от своего собственного.

Со временем я смогла говорить о сложном от себя. Иван провел меня кружной дорогой к самой себе. Сейчас, когда я пишу ещё одну историю об Иване, это что-то, к чему мне пока что трудно прикоснуться от первого лица.

Над персонажем я работала, когда проходила курс The Future of Storytelling от Потсдамского университета. Сам курс прошел, но все видео, к счастью, выложили на Ютуб (понадобится понимать английский, чтобы смотреть).

Там было задание с анкетой героя. Нужно было выписать (а сначала — придумать) особенности героя. Я составила похожую анкету для одного из заданий мастерской — и пока я отвечала на вопросы, Иван потихоньку оживал. Истории не были запланированы, писала, пока писалось — и так, как писалось. Часто к концу истории оказывалось, что она привела совсем не туда, куда я собиралась прийти.

Публиковала я тексты на фейсбуке и вконтакте, но по-настоящему яркими они стали, когда я нашла иллюстратора и оплатила ему работу по 65 иллюстрациям к Ивану. 55 из них попали на метафорические карты, ещё 10 стали открытками. Все картинки я опубликовала в инстаграме Ивана. А карты, кстати, ещё есть в продаже в интернет-магазинах.

Елена: — Лена, как вы технически переносите истории из головы на экран? Сначала пишете ручкой на бумаге, потом перепечатываете, редактируете — или как-то иначе?

Леночка: — Проще всего мне записывать в заметки в айфоне, и если выходит что-то стоящее — переносить в Эвернот. Редактирую я уже в ноутбуке, экран больше, текст иначе воспринимается. От руки пишу крайне редко, только в бумажном дневнике, потому что клавиатура дается быстрее и не натирает пальцев, в отличие от ручек.

Но! Если припрёт, то буду писать хоть карандашом на салфетках. Если нет более удобного варианта. Тогда лучше хоть как-то, чем совсем никак. Если появляется что-то хорошее, я обязательно стараюсь записать, если упустить — оно не склонно возвращаться.

Анастасия: — Как часто вы пишете в стол, просто для себя?

Леночка: — Каждый день. Ну, практически каждый. Многое из того, о чем я думаю, не предназначено для показа. Это и бумажный дневник, и какие-то личные маленькие проекты исследования себя. И заметки для разговора с терапевтом. И мысли, и списки дел, и маленькие идеи — вдруг потом вырастут до черновиков.

Но это не навык, опять же, это мой базовый способ обработки информации. Я лучше всего понимаю, когда вижу текст. Лучше, чем когда слышу слова или смотрю видео. Текст для меня — самый комфортный способ формулирования.

«Как я могу знать, что я думаю, если я этого ещё не сказал?» (Э.М. Форстер)

Елена: — Кто вам помогает придумывать истории?

Леночка: — Хочется ответить «кошка Фаина», но это, разумеется, неправда. Я бы не сказала, что придумываю истории. Скорее, я их записываю — а они всплывают внутри. Но только когда внутри появляется свободное место. Чаще всего места внутри нет, и они толпятся где-то в очереди, где их сложно расслышать. А потом я иду в душ, или брожу по парку, или плыву в бассейне, или смотрю в окно — и они появляются. Потому что для них освободилось место. А потом их можно записать, и освободится место для следующих.

Галина: — Если я сегодня напишу про плюшевую подушку Анфису, а завтра про случай в метро, который меня затронул, еще через день все же про свое продвижение (продукт / услуга), это имеет смысл?

Леночка: — Сторителлинг, мне кажется, это навык. Если вы сегодня напишете про плюшевую подушку Анфису, вам придется работать с теми же вопросами, как если бы вы писали про продукт:

• как заинтересовать читателя?
• знаю ли я достаточно хорошо своего героя?
• какое настроение я хочу передать читателю? что я хочу чтобы он сделал / подумал / почувствовал после того, как прочитает?
• как я сама отношусь к тому, о чем пишу? что испытываю? чувствует ли это читатель в тексте?

На подушках и прочих простых или смешных штуках легче тренироваться, чем на серьезном, потому что цена ошибки ниже. Подумаешь, подушка!

Наталья: — Лена, как вам удается переключаться между такими разными направлениями работы и разноплановыми текстами?

Леночка: — Это скорее моя особенность, чем наработанный навык. Мне, наоборот, трудно было бы месяц работать над одной-единственной задачей. Поэтому даже удобно, что их много и они разные. Ни одна не успевает наскучить.

Елена: — Как не потерять интерес к своей истории, пока ее опубликуешь?

Леночка: — Я думаю, ничего страшного в том, что интерес будет потерян. Возможно, текст не доедет до читателя, осядет в черновиках. Гораздо грустнее — когда вы обязываете себя работать над тем, к чему потеряли интерес.

Тут вопрос ещё и свободы: имеете ли вы право потерять интерес к истории? Значит ли это для вас, что история плоха или вы недостаточно профессиональны? Принимаете ли вы историю, к которой потеряли интерес, как ценный для себя процесс — или сочтете ошибкой?

Если говорить обо мне, то далеко не все идеи доходят до публикации. Иногда я сразу разочаровываюсь в мысли, иногда — после долгих часов работы над черновиком. Это всё оседает в недрах Эвернота. Если «лошадь сдохла», я стараюсь слезать, как в одной поговорке.

Ольга: — В чем отличия сторителлинга в письме и в устной презентации? Может быть, в структуре?

Леночка: — На мой взгляд, разница письменного и устного рассказа не только в самом формате: напечатано или сказано. Разница и в речи: письменная будет чище, потому что её можно отредактировать. Разница в контакте читателя или слушателя: читатель чаще всего один на один с текстом, он отвлекается на телефон и разговоры — а слушателей бывает пятьдесят человек в одном зале сразу. Или тысяча. Я бы сказала, что у устной презентации другой объем, нежели у письменной.

В сообществе storytelling_ru по тегу «публичные выступления» достаточно много интересного — или читайте Аннет Симмонс, книжку про сторителлинг.

Галина: — Вот я пишу маленькие заметки о том, что меня затронуло. Пишу некоторые заметки/правила про карьеру. Это сторителлинг или нет?

Леночка: — Мне кажется, что каждый сам решает, что такое сторителлинг. Если для вас это свободно делиться историями, значит, сторителлинг. Если вы считаете, что сторителлинг — это не то, что вы сейчас делаете, значит, это не он.

Сторителлинг, на мой взгляд — это навык рассказывания историй, причем таких, которые хочется читать, которые приоткрывают самого автора, которые говорят не только о конкретной истории, но и в целом об устройстве мира. Но со мной необязательно в этом соглашаться. Я думаю, что будет круто, если вы выберете собственное определение.

Виктория: — Как вы научились писать на английском? Где-то учились этому?

Леночка: — Мне понравился курс о том, как писать художественное на английском, под названием Start Writing Fiction (вот мои переводы отрывков из этого курса).

Но вообще-то я учу этот английский примерно всю жизнь, лет так с шести. Постоянно читаю в оригинале, смотрю сериалы с субтитрами на английском или без субтитров вовсе. Пишу для Spotted by Locals и иногда для себя. Переписываюсь с американской подругой — одно время мы писали по длинному письму в день, это очень мотивирует формулировать. Купила подписку на год в Grammarly, чтобы он подчеркивал мне неудачные формулировки. То есть это постоянный процесс взаимодействия с языком, обновления языковых конструкций, общения. Думаю, без такого фонового процесса очень сложно писать на чужом языке.

Елена: — Я сканер и не могу сосредоточиться на одной мысли, в голове много идей. Как с этим бороться или справляться?

Леночка: — Я тоже, пожалуй, сканер. У меня тоже много идей. Справляться я научилась только одним способом: выписывать их. Всё, что начинает маячить и отвлекать — записывать. Когда я поняла, что записанное никуда не денется, оно сохранено и его можно отыскать при необходимости — я стала расслабляться. Внутри стало образовываться свободное место. И там созревают самые интересные, самые небыстрые, самые глубокие штуки.

Динара: — Я оооочень много писала в стол. Стихи, прозу, сценарии фильмов, годы утренних страниц. А потом наступила долгая тишина: ни слова не пишется, и так уже много месяцев. Как вы думаете, с чем это может быть связано? Вот это состояние «вообще ничего не пишется»?

Леночка: — Очень сложно «ставить диагноз по аватарке», но я подозреваю, что «вообще ничего не пишется» — скорее следствие, чем самостоятельное событие. Предполагаю, что там может быть миллион причин, и гадать не имеет никакого смысла, потому что есть только один верный ответ, и его не знает никто, кроме вас. Точнее, вы его сейчас и сами можете не знать, но шанс разобраться есть только у вас. И если самостоятельно не получается — смелым действием будет попросить о помощи. Найти помогающего практика.

Отдельно напишу, что Динара связалась со мной в личке, мы поговорили о моем опыте личной терапии — и я отдала Динаре список рекомендованных терапевтов от редакции журнала «Может быть по-другому».

Галина: — Где лучше размещать свои истории: блог, фб, инстаграм? Или лучше разделить: забавные в блоге; если получится обыграть профессиональные в сторителлинг, тогда в ФБ? Или все в одной соцсети?

Леночка: — Мне кажется, тут скорее вопрос в том, что для вас такое — профиль в ФБ. Каким образом вы хотите быть представленной в соцсети, что вы хотите чтобы про вас думали читатели, какое впечатление вам важно производить.

Если для вас важно показать себя со всем сторон, не скрывать ничего, быть уязвимой — и, что важно, у вас есть на это моральные силы и вы не боитесь отношения «ну что она за эксперт такой? вон в профиле всё подушки да сухоцветы», тогда, разумеется, можно всё вместе. Если для вас важно заострить одну сторону, а остальное хочется куда-то унести, всегда можно завести отдельную страницу или постить что-то в другое место — да, например, в инстаграм.

Но ещё я тут хочу сказать, что в целом ничего страшного нет, если вы потом передумаете. Я вот довольно часто передумываю и то сливаю воедино, то разношу на разные платформы. Такой вот у меня творческий процесс идет.

СПАСИБО всем, кто участвовал в вебинаре и задавал вопросы! Задавайте ещё, если найдете 🙂