Египтянина, гастролирующего сейчас в Караганде, чуть не съели его львы (видео)

Египтянин Хамада Кута, который привез в карагандинский цирк команду из десяти львов, не любит слово «дрессировщик». Иногда он называет себя тренером, но чаще — папой, а своих хвостатых подопечных – сыновьями и дочками. Несмотря на то, что его «детки» так и норовят своего «родителя» пожевать.

Впрочем, Хамада на них нисколько не обижается: что с хищников возьмешь? Нападать, рвать и грызть – это их сущность.

— Я начинал с двух лет, — рассказывает заслуженный артист Египта. — Случилось так, что животные напали на моего отца. Во время представления лев с тигром подрались друг с другом. Папа хотел их разнять, успокоить, но, зацепившись ногой в дырке на ковре, упал. И животные сразу на него набросились, повинуясь инстинкту. Это все произошло на моих глазах. Я помню, как сидел в зале, как зрители сразу сбежали. А я остался один. Я нисколько не испугался, я, как всегда, спокойно ждал папу. У него было много ран — с ног до головы наложили швы. Но он должен был максимум через три дня снова выйти на арену, потому что как раз был сезон, директор требовал: либо работай, либо увольняйся. Папе сложно было двигаться. Он даже тумбу не мог поднять. Тогда он взял меня с собой в клетку на представление. Сам стоял с палочкой. А мне говорил: «Давай, Хамада, как мы дома играли?». Открыл льву пасть. Я сунул голову. Потом он сказал: «Давай следующий трюк: как мы играли?» И посадил меня верхом на льва. А потом я лег и обнялся с тигром. И, конечно, зал аплодировал стоя.

— А что же ваша мама?

— А что мама? Мама ничего не могла возразить. Все решал папа. Кто в доме хозяин? Конечно, она переживала очень сильно. Но папа был уверен в том, что делает. Ведь у нас постоянно дома жили львы и тигры. Я к ним привык.

— Что сделали с теми львами, которые порвали вашего отца?

— Они дальше работали. Это нормально. У меня, например, было уже восемь нападений. И до сих пор эти животные остаются в моем аттракционе.

— А говорят, тех животных, которые хотя бы раз нападают на человека, убивают.

— Так делают дрессировщики, которых я называю «овощами». Надо учитывать природу хищника. Когда лев нападает на дрессировщика, это ошибка дрессировщика, а не животного.

— А как случилось, что на вас напали?

— В который раз? В первый я просто подошел слишком близко. Во время шоу я хотел показать, какой у льва характер, приказал ему: «Давай рычи!» И поднес к нему свою руку. Он ее одной лапой зацепил тут: вот, посмотрите! — Хамада показывает шрам у запястья. — А другой лапой ударил мне по спине… В седьмой раз это случилось в Каире семь лет назад. Тигр должен был перепрыгнуть через меня с тумбы на тумбу. Мой ассистент поставил тумбы чуть ближе друг к другу, чем обычно. А я не проверил. И тигр, когда подпрыгнул, схватил меня за голову на 27 секунд. Тогда я сунул ему в пасть бамбуковую палку. И он разжал челюсти. Я упал, а он сбежал. У него было что-то вроде стресса. Он не знал, что ему делать, метался туда-сюда. А у меня с головы свисали полосы кожи. Но я продолжал. Хотя почти все зрители уже сбежали. Я взял микрофон и спокойно позвал людей назад. Они вернулись. Я попросил прощения: мне надо было сделать все заново — от начала до конца. Я взял у ассистента футболку, замотал голову, потому что кровь лилась рекой. И завершил номер. Конечно, народ был перепуган. Поэтому все смотрели стоя. А я понимал, что давление у меня очень быстро понижается, поэтому спешил. Я закончил шоу, загнал животных в клетки. Только после этого упал без сознания. Я потерял несколько литров крови. Меня прямо с манежа увезли в больницу. Но уже на второй день я снова вышел к зрителям. Хотя мой папа уговаривал: «Не надо, отдыхай, я тебя подменю». Но я отказался. Просто я такой упрямый: если надо — сделаю. Тем более мне сказали, что все билеты распроданы. И в кассах люди спрашивали про меня и про того зверя, который на меня напал. Тогда я сказал, что выйду с тигром через два и покажу тот же трюк. Я замотал банданой голову, чтобы красиво было. Один глаз перевязал: получилось такая пиратская фишка. Одна рука не двигалась, нога отказывалась подчиняться. Но я не обращал внимания. И в этот день меня ждал сюрприз. Министерство культуры вручило мне диплом как самому молодому заслуженному артисту Египта. Позже в Германии я сделал пластическую операцию. И опустил бороду, чтобы не было видно шрама.

— А что произошло в восьмой раз?

— Мне наложили 80 швов. Эти шрамы остались после репетиции, пять месяцев назад, — Хамада поднимает футболку и демонстрирует покрытый татуировками (вероятно, набитыми поверх швов) живот. — В Каире я ставил аттракцион для своей сестры. Утром репетировал трюк с маленьким тигром, который весил всего 120 килограммов. Он должен был встать на задние лапы и прыгнуть вперед. А я стоял рядом с куском мяса на палке. Но случайно упал. А он упал сверху, испугался и схватил меня за живот. Отпускать не хотел. Я ему два раза дал, даже пальцы себе сломал. Он отпустил. Я смотрю: а у меня все кишки уже наружу. А клык задел легкие — в этом была самая большая опасность. Я взял свои кишки и обратно запихал. Моя сестра плакала, не знала, что делать. А я, закрыв рану полотенцем, поспешил в больницу. Там опять потерял сознание. Сделали операцию. Пупок уже был оборванный. Слава Богу, через три часа мне сказали, что с легкими все в порядке. Поставили в брюшной полости алюминиевую сетку – и все, нормально живу пока.

— Так легко, с улыбкой об этом рассказываете. Не хотите бросить опасное занятие?

— Не могу. Это у меня в крови. Когда я был маленьким, папа хотел, чтобы я стал ветврачом. Потому что в цирке тяжело: все через травмы. Актером, певцом или футболистом быть легко, они быстро становятся звездами, и там ничего опасного нет. В цирке все иначе: ты постоянно рискуешь и за это тебе никто даже спасибо не говорит. Но я сам захотел продолжить семейное дело. Мы первые и единственные во всем арабском мире, кто дрессирует хищников. И мне это интересно. Я это люблю.

— Удивительно.

— Дрессура – это искусство. Невозможно чего-то добиться от животного с помощью палки, как некоторые думают. Я видел по интернету, что в других цирках издеваются над хищниками. Я же нахожу подход к животным через желудок. «Иди сюда. Сделал хорошее дело – получи свой кусок мяса. Молодец!» У меня свои методы. Никто не может повторить мои аттракционы. Лев играет со мной пантомиму. Поэтому я прославился. Меня во всем мире знают, на всех языках обо мне пишут. Я просто сам все привык делать до конца. Не люблю, чтобы кто-то мне помогал или жалел меня.

Хамада Кута – дрессировщик в шестом поколении. 170 лет назад его прапрадедушка возил дерево из Болгарии и России в Египет. И однажды, увидев в российском городе шапито, загорелся цирком. Пригласил артистов к себе в Египет. А после упросил гостей обучить своему искусству двух его сыновей, для которых вскоре приобрел собственный цирк. Поскольку опыта у них было мало, не обошлось без жертв. Один из братьев был съеден прямо во время представления. Его брат оттащил зверей. Убрал тело. А сам продолжил шоу с теми же зверями. «А как еще он мог поступить? — объясняет семейное предание Хамада. — Зрители ведь ни при чем. Они заплатили деньги и хотели смотреть шоу. Трагедия произошла во время первого номера. А за ним еще шли слоны и акробаты».

Хамада признается, что до сих пор не женился только из-за львов. Он проводит со своими любимчиками по 16 часов в сутки. И потому «с личной жизнью постоянные проблемы». После разговора с артистом сложилось впечатление, что он и сам в каким-то смысле немного лев. Яркий, накаченный, словоохотливый. И артист горд тем, что вызывает такое впечатление.

— Когда моя мама была мною беременна, она не просила ни манго, ни клубники, ни конфет, — добавляет Хамада. — Она проснулась в три часа ночи и потребовала, чтобы папа отвел ее к клетке со львом. Там она просидела до утра. Просто смотрела на льва, гладила его и кормила мясом. И когда я родился, у меня уже было много всего от льва. У меня клыки похожи на львиные. На моих бровях растут по три волоса. Я их каждый раз подрезаю, потому что они очень длинные. И улыбка у меня как у льва!