Смешные истории о великих музыкантах

Когда Ростропович регистрировал в районном загсе по месту прописки Вишневской свой брак, регистраторша сразу узнала знаменитую солистку Большого театра и поинтересовалась, за кого же она выходит замуж. Увидев довольно-таки невзрачного жениха, регистраторша сочувственно улыбнулась Вишневской, а с трудом прочитав фамилию «Ро. стро. по. вич», сказала ему: — Ну, товарищ, у вас сейчас есть последняя возможность сменить свою фамилию.

Рубинштейн в Вене

Когда Антон Рубинштейн гастролировал в Вене, он столкнулся с очень скупым антрепренером. Переговоры об оплате концертов сильно затягивались, и тогда Рубинштейн заявил: — Хорошо! Я согласен получить половину обычной суммы, но и играть буду вдвое тише обычного!

Мы все поем.

Однажды Шаляпин после спектакля вышел из Большого театра и сел на извозчика. Когда они отъехал, извозчик спросил: — А ты господин, чем занимаешься? — Да вот, пою. — Я о другом. Я спрашиваю, чем ты занимаешься? Петь — это мы все поем. И я пою когда грустно становится. Я спрашиваю, что ты делаешь?

Кто тренер?

В 1953 году Давид Ойстрах был на гастролях в Англии, и посол СССР устроил приём в честь великого музыканта. В разгар банкета к Ойстраху подошёл советский атташе по культуре, сделал множество комплиментов маэстро, а потом поинтересовался: — Вы так хорошо играете на скрипке, но я давно хотел спросить, кто вы по профессии? Ойстрах чуть не поперхнулся: — Я — скрипач. Атташе немного смутился: — Конечно, конечно. А кто ваш тренер?

Ойстрах — дирижёр

В конце своей блистательной карьеры Давид Ойстрах стал увлекаться дирижированием, и его концерты всегда вызывали большой интерес. Ойстрах однажды признался: — Поймал себя на неожиданном ощущении: обычно в день выступления я после обеда отдыхаю и часок сплю, затем беру скрипку и начинаю потихоньку разыгрываться. А вчера, поднявшись, потянулся было за инструментами, и вдруг вспомнил: ба, да я же сегодня дирижирую! И так хорошо стало на душе.

Пусть висит!

В кабинете композитора Дмитрия Шостаковича рядом с портретом Бетховена одно время висел портрет Матвея Блантера. У Шостаковича спросили: — Дмитрий Дмитриевич! Чем объяснить такой ваш выбор? Шостакович ответил просто: — Бетховена я очень люблю, а этот cам Мотя принёс и повесил. Ну, и хорошо, пусть висит.

Я тоже

Как-то на вечеринке в богатом доме, куда был приглашен Россини, одну даму попросили спеть. Она долго жеманилась, но в конце концов согласилась спеть каватину Розины из «Севильского цирюльника». Прежде чем начать, она обратилась к Россини: — Ах, маэстро, если бы вы знали, как я боюсь! — Я тоже, — отозвался Россини.

Эротичный инструмент

Один из друзей Ростроповича решил подшутить над ним: — Слава! Ты играешь на очень эротичном инструменте — зажимаешь его между ног, водишь туда-сюда смычком. Ростропович перебил собеседника: — Что ты, самый эротичный инструмент — это кларнет.

Поздравление

К французскому композитору Морису Равелю постоянно обращался за советом один совершенно бездарный коллега. — Вот, маэстро, — однажды сказал он, — это мое последнее сочинение! — О, мосье! — сказал Равель обрадованно. — В таком случае я от души вас поздравляю!

Ради бога, как тебя зовут?

Выдающийся ученый и композитор Бородин был весьма рассеянным человеком. Как-то он поехал за границу. Во время проверки паспортов на пограничном пункте чиновник спросил, как зовут его жену. Бородин в то время думал про что-то свое и не понял сразу вопроса. Чиновник посмотрел на него с подозрением: — Не знаете, как зовут вашу жену? В этот момент в помещение вошла его жена Екатерина Сергеевна. Бородин бросился к ней: — Катя! Ради бога, как тебя зовут?

Веский довод

Когда Ростроповича и Эмиля Гилельса пригласили на длительные гастроли в США, их, разумеется, отпустили, но без жён. Музыканты обратились к министру культуры СССР Фурцевой с просьбой о разрешении выезда и для их жён. Фурцева обещала помочь, но попросила написать официальное заявление. Просьба Гилельса выглядела так: «Поскольку я страдаю заболеванием печени и нуждаюсь в специальном уходе, а гастроли в США намечены на два с половиной месяца, прошу направить со мной мою жену». Просьба Ростроповича выглядела совершенно иначе: «Поскольку я абсолютно здоров и еду на два с половиной месяца, прошу разрешить выезд с женой». Выезд жёнам музыкантов разрешили, но они так и не поняли, чей довод оказался более убедительным для властей.

Плата Паганини

Однажды, опаздывая на концерт, Паганини нанял извозчика и спросил: — Сколько стоит доехать до театра? — Десять франков, — ответил извозчик. — Вы шутите? — удивился Паганини, так как извозчик назвал сумму в десять раз большую, чем обычно. — Нет, не шучу. Вы ведь берете по десять франков за билет с каждого, кто приходит слушать, как вы играете на одной струне. — Хорошо, — ответил Паганини, — я заплачу вам десять франков, но только в том случае, если вы довезете меня до театра на одном колесе.

Вагнер и переводчик

На репетиции в Лондоне Вагнер был очень недоволен трубачами и закричал: — Скажите этим ослам, что, если они не будут играть прилично, то я выкину их вон! Переводчик-музыкант внимательно выслушал Вагнера и перевел: — Джентльмены! Маэстро вполне отдает себе отчет в тех затруднениях, которые вызывает у вас его музыка. Он просит вас сделать все, что в ваших силах, и ни в коем случае не волноваться.

Вагнер и Обер

Когда Рихард Вагнер приехал в Париж, он встретился там с французским композитором Франсуа Обером. Во время беседы Обер заметил, что ему понадобилось тридцать лет для того, чтобы понять, что у него нет музыкального таланта. Вагнер на это улыбнулся: — И тогда, конечно, вы оставили занятия музыкой. Обер возразил: — Ну что вы! Тогда я уже был слишком знаменит для этого!

Нога Пуччини

Однажды итальянский композитор Джакомо Пуччини сломал себе ногу и попал в больницу. Когда друзья навестили его там, то он удивил их тем, что весело встретил их и, показывая на свою ногу, сказал: — Я так счастлив, друзья! Мне уже начали сооружать памятник!