Гавриил Державин, русский поэт

Гаврила Романович Державин(3.7.1743– 8.7.1816) – русский поэт и государственный деятель. Родился в деревне Кармачи (или Сокуры) Казанской губернии (ныне Лаишевского района Татарии), в обедневшей дворянской семье, учился в Казанской гимназии (1759-1762). С 1762 г. служил солдатом в гвардейском Преображенском полку, участвовавшем в дворцовом перевороте, в результате которого на престол взошла Екатерина II. Произведенный спустя 10 лет в офицеры, Державин участвовал в подавлении пугачевского бунта 1773–1774 гг. Затем служил в Сенате, в 1780 г. получает чин статского советника. После сочинения «Оды к Фелице» (1782), обращенной к Екатерине II, был награжден Императрицей. Назначен губернатором олонецким (с 1784) и тамбовским (1785–1788). Был кабинет-секретарем Екатерины II (1791-1793), в 1794 г. был назначен президентом Коммерц-коллегии.

С возвращением Россией из-под польской оккупации западно-русских земель (так называемые «разделы Польши») вместе с коренным русским населением (малороссами и белорусами) в составе Империи оказалось и около миллиона евреев, переселившихся за эти века в «толерантную» к иудаизму Польшу (после их изгнания из разных европейских стран из-за несовместимости жидонацистской талмудической морали с христианством). Так православная Россия впервые столкнулась с еврейской проблемой в столь крупном масштабе. По поручениюГосударя Павла I сенатор Державин провел тщательное исследование причин ненависти местного населения к евреям, изложив свои выводы в примечательном документе «Мнение сенатора Державина об отвращении в Белоруссии недостатка хлебного обузданием корыстных промыслов евреев, о их преобразовании и о прочем»(1800). Эта работа стала в дальнейшем основополагающей для понимания социальных причин еврейского вопроса, однако, к сожалению, далеко не всегда учитывалась при попытках его государственного решения.

В 1802–1803 гг. Державин – министр юстиции, с 1803 в отставке.

Как поэт впервые выступил в печати в 1773 г. Вначале Державин, хорошо владея немецким языком, делал свободные переводы немецких авторов и писал собственные подражательные оды в строгих классических традициях М.В. Ломоносова и А.П. Сумарокова. К счастью, Державин не учился канонам стихосложения, и это позволило ему, вопреки критике друзей, создать свой более свободный поэтический стиль, внося в него элементы романтизма и живой разговорной речи.

Это заметно у него даже в самых торжественных по стилю произведениях – одах: «Ода на смерть князя Мещерского» (1779), «Ода к Фелице», «Бог» (1784), «Видение Мурзы» (1789), «Водопад» (1798) и др. Нередко Державин соединял элементы оды и сатиры в одном стихотворении, осуждая политические страсти и общественные пороки («Властителям и судиям», 1780-1787; «Вельможа», 1774-1794). Пушкин характеризовал его поэзию: «Державин, бич вельмож, при звуке грозной лиры, их горделивые разоблачал кумиры». Но разумеется, Державин не вкладывал в критические строки никакого революционного содержания, как это потом пытались выпятить советские литературоведы. Для него куда важнее было провозгласить подвластность любого смертного единому, Божественному закону. Это же представление о единстве человеческой природы, сближающей между собой царя, поэта и в принципе любого человека, проявилось и в «Оде к Фелице», что растрогало Императрицу.

Несмотря на внесенные им в русскую поэзию новые свободные от классицизма черты, Державин был убежденным консерватором и в политике, и в литературе, друзьями его были в основном сторонники сохранения старинного русского языка и противники того легкого и изящного слога, которым в начале XIX века начал писать сначалаКарамзин, а затем и Пушкин. С 1811 г. Державин состоял в литературном обществе «Беседа любителей русской словесности», защищавшем архаический литературный стиль. Это не помешало Державину в то же время благожелательно относиться к настоящим талантам в молодом поколении: например, к В.А. Жуковскому. Державин «заметил» и высоко оценил талант юного Пушкина, чьи стихи он услышал на экзамене в Царскосельском лицее. Это событие позже было исполковано Пушкиным как символическая передача поэтической преемственности.

Умер Г.Р. Державин 8 июля 1816 в своем новгородском имении Званка.

БОГ

О Ты, пространством безконечный, Живый в движеньи вещества, Теченьем времени превечный, Без лиц, в трех Лицах Божества! [*] Дух всюду сущий и единый, Кому нет места и причины, Кого никто постичь не мог, Кто все собою наполняет, Объемлет, зиждет, сохраняет, Кого мы называем: Бог.

Измерить океан глубокий, Сочесть пески, лучи планет Хотя и мог бы ум высокий, – Тебе числа и меры нет! Не могут духи просвещенны, От света Твоего рожденны[*], Исследовать судеб Твоих: Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает, В Твоем величьи исчезает, Как в вечности прошедший миг.

Хаоса бытность довременну [*] Из бездн ты вечности воззвал, А вечность, прежде век рожденну [*], В Себе Самом Ты основал: Себя Собою составляя, Собою из Себя сияя, Ты Свет, откуда свет истек. Создавый всe единым словом, В твореньи простираясь новом, Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек!

Ты цепь существ в себе вмещаешь, Ее содержишь и живишь; Конец с началом сопрягаешь И смертию живот даришь. Как искры сыплются, стремятся, Так солнцы от Тебя родятся [*]; Как в мразный, ясный день зимой Пылинки инея сверкают, Вратятся, зыблются, сияют, Так звезды в безднах под Тобой.

Светил возженных миллионы В неизмеримости текут, Твои они творят законы, Лучи животворящи льют. Но огненны сии лампады, Иль рдяных кристалей громады, Иль волн златых кипящий сонм, Или горящие эфиры, Иль вкупе все светящи міры – Перед Тобой – как нощь пред днем.

Как капля, в море опущенна, Вся твердь перед Тобой сия. Но что мной зримая вселенна? И что перед Тобою я? В воздушном океане оном, Міры умножа миллионом Стократ других міров [*], – и то, Когда дерзну сравнить с Тобою, Лишь будет точкою одною; А я перед Тобой – ничто.

Ничто! – Но Ты во мне сияешь Величеством Твоих доброт; Во мне Себя изображаешь, Как солнце в малой капле вод. Ничто! – Но жизнь я ощущаю, Несытым некаким летаю Всегда пареньем в высоты; Тебя душа моя быть чает, Вникает, мыслит, рассуждает: Я есмь – конечно, есть и Ты!

Ты есть! – природы чин вещает, Гласит мое мне сердце то, Меня мой разум уверяет, Ты есть – и я уж не ничто! Частица целой я вселенной, Поставлен, мнится мне, в почтенной Средине естества я той, Где кончил тварей Ты телесных, Где начал Ты духов небесных И цепь существ связал всех мной.

Я связь міров, повсюду сущих, Я крайня степень вещества; Я средоточие живущих, Черта начальна Божества; Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь – я раб – я червь – я Бог! Но, будучи я столь чудесен, Отколе происшел? – безвестен; А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, создатель! Твоей премудрости я тварь, Источник жизни, благ податель, Душа души моей и царь! Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходило Мое безсмертно бытие; Чтоб дух мой в смертность облачился И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! – в безсмертие Твое.

Неизъяснимый, непостижный! Я знаю, что души моей Воображении безсильны И тени начертать твоей; Но если славословить должно, То слабым смертным невозможно Тебя ничем иным почтить, Как им к Тебе лишь возвышаться, В безмерной разности теряться И благодарны слезы лить.

1784

[*] Примечание. В этой знаменитой оде Державина присутствуют некоторые богословские неточности (отмечены выше звездочками), вызвавшие критику более образованных богословски современников. В частности, Бог создал лишь один мір, до его сотворения Богом не было вообще ничего, в том числе хаоса, кроме того, с богословской точки зрения, Бог творит мір и всю тварь в нем (включая ангелов) именно из ничего, а не «рождает» из Себя. То есть мір не является частью Бога, как это утверждается в некоторых языческих религиях, христианских сектах, пантеизме, кабалле и т.д., делающих на этом основании Бога ответственным за существование зла в міре.

Властителям и судиям (Переложение 81-го псалма, напечатано в 1795 г. после Французской революции)

Восстал всевышний Бог да судит Земных богов во сонме их; Доколе, рек, доколь вам будет Щадить неправедных и злых?

Ваш долг есть: сохранять законы, На лица сильных не взирать, Без помощи, без обороны Сирот и вдов не оставлять.

Ваш долг: спасать от бед невинных, Несчастливым подать покров; От сильных защитить безсильных, Исторгнуть бедных из оков.

Не внемлют! видят – и не знают! Покрыты мздою очеса; Злодейства землю потрясают, Неправда зыблет небеса.

Цари! Я мнил, вы боги властны, Никто над вами не судья: Но вы, как я подобно, страстны И так же смертны, как и я.

И вы подобно так падете, Как с древ увядший лист падет! И вы подобно так умрете, Как ваш последний раб умрет!

Воскресни, Боже! Боже правых! И их молению внемли: Приди, суди, карай лукавых И будь един Царем земли!

1795