Проституция, ложь и патриотизм: всё как у зверей

Автор передачи «Все как у зверей» — программы о том, в кого люди такие, — Евгения Тимонова уверена, что биология, бестиарий — это универсальная метафора всех аспектов человеческого бытия. В прямом эфире она расскажет, почему на гербе феминизма должна быть изображена гиена, как слоны занимаются планированием семьи, какие инстинкты заставляют нас быть патриотами, и ответит на вопросы читателей НГС.

Тимонова Евгения — родилась в Новосибирске. С детства любит природу. Была юннатом в зоопарке, побеждала в биологических олимпиадах, училась на биофаке Томского университета, перешла на филфак НГПУ, окончила отделение литературоведения и психологии. Работала тележурналистом на новосибирском ТВ в программе «Дорогое удовольствие». В 2000 году переехала в Москву и занялась рекламным креативом, начав копирайтером и закончив креативным директором. В 2006–2007 годах в Киеве была первым главредом «первого матового женского журнала» LQ. В 2012-м после победы в конкурсе «Лучшая работа в России» познакомилась с его организатором, стратегом голландского digital-агентства Сергеем Фененко и в 2013-м вместе с ним придумали «Всё как у зверей» — программу о том, в кого люди такие. ВКУЗ — первая русскоязычная авторская научно-популярная передача о биологии, эволюции, природе человека и его связи с животным миром. Постоянная команда проекта: режиссер Сергей Фененко, художник Андрей Кузнецов, автор и ведущая Евгения Тимонова. Программа выходит на YouTube — канал Vse kak u zverei. На сегодняшний день снято порядка сорока выпусков — в Кении, Хорватии, Португалии, Таиланде, на Бали и Калимантане, в Черном и Адриатическом море, Беловежской пуще, а теперь и в Сибири.

Ива Аврорина: Добрый день, уважаемые зрители, слушатели и читатели НГС. Мы начинаем прямой эфир с натуралистом Евгенией Тимоновой про то, как всё, что мы видим у животных, имеет какой-то отголосок в том, что мы считаем чисто человеческим.

Ива Аврорина: Сегодня Всемирный день дельфинов и китов. У вас, по-моему, было несколько передач про дельфинов.

Ответ:Да, у нас было две передачи про дельфинов: «Дельфин: животное-буддист» и «Дельфин афалина: секс, драгс, рок-н-ролл».

Ива Аврорина: Как буддизм сочетается с «секс, драгс, рок-н-ролл»?

Ответ: Удивительным образом сочетаются. У него же самый большой мозг после человека, соответственно надо же как-то этим распорядиться. Поэтому дельфин так же широк, как широк и человек. С одной стороны, он демонстрирует какие-то особенности поведения биологии, которые можно в метафорическом плане считать привилегией некоего буддистского взгляда на мир, а с другой стороны, это полная оторва, и «секс, драгс, рок-н-ролл» идеально ложится на жизненную канву среднего дельфина афалины. Мы говорили об афалине именно как об идеальном воплощении принципа дельфина, т.е. это такой 146%-ный дельфин. Получился очень веселый выпуск. Это единственный выпуск, от которого полностью открещивается наш режиссер. Он не принимал участия в его съемках, не благословлял на его производство.

Ива Аврорина: Почему?

Ответ: Он как гражданин Голландии и носитель европейского сознания категорически против содержания дельфинов и вообще морских млекопитающих в неволе. Я его очень хорошо понимаю. Дельфинарии, как люди, есть хорошие, а есть значительно хуже. Хороший дельфинарий — это ОК. Те, в которых мы снимали, по счастью, были хорошими (Лазаревский, Геленджикский и дельфинарий Утриша). Там дельфины в хорошем состоянии, у них прекрасные кондиции, они размножаются — в принципе, по дельфину видно, хорошо ему или нехорошо. Но это, скорее, исключение, чем правило. Потому что большинство дельфинариев — это машина по зарабатыванию денег на животных. Организуют их бизнесмены, а не биологи. Биологи там только как обслуживающий персонала. Бизнесмены, как правило, и с людьми-то не церемонятся, когда им нужны деньги. С чего они будут церемонится с дельфинами, непонятно. Поэтому это довольно грустное зрелище. Поэтому меня огорчила перспектива появления в Новосибирске собственного дельфинария. Не кажется мне это хорошей затеей. Все дельфинарии — это компромиссный вариант. Даже хорошие. Появляется новый «золотой стандарт», точнее, пока это новый прием, революционный, золотым стандартом он станет, дай бог, через много лет. Это открытые дельфинарии типа Dolphin Reef в Эйлате, в Филадельфии, по-моему, есть, в Австралии и в Турции. Открытый дельфинарий, куда дельфины приплывают пообщаться, покормиться или не покормиться, но в любой момент они могут уплыть. Это совершенно добровольное нахождение в контакте с человеком. Это пока что очень редкая практика, потому что не дает гарантированного дохода — они могут уплыть и не вернуться, и уплыли ваши денежки. Но это единственный хороший способ выстраивания отношений человека и дельфинов. А закрытые дельфинарии особенно в местах, где нет моря… В Москве такая же история, там строится дельфинарий, и люди очень негодуют по этому поводу.

Ива Аврорина: А вас не смутили съемки в дельфинарии?

Ответ: Это компромиссная вещь. С одной стороны, нужно показать дельфина, где у него что, как у него работает сонар, как у него устроены плавники, как у него что из чего состоит. Поэтому дельфина надо иметь в непосредственной близости, а сделать это можно в дельфинарии. Он там как раз выскакивает тебе на голову раз в минуту и только тем и занимается, что показывает на камеру: смотрите, какое у меня и что. Всем хорошо от этого. Но, с другой стороны, все, что я только что сказала… Поэтому у меня сложное на этот счет отношение. Я надеюсь, что отношения людей и дельфинов эволюционируют так же, как в свое время эволюционировали дельфины и люди тоже. Они начинали с каких-то примитивных форм, плохо приспособленных друг к другу, а потом постепенно-постепенно мы, может быть, даже дойдем до некоторого симбиоза. Но пока что мы еще в начале пути.

Петр: Какие программы оказались самыми популярными? Чем вы объясните то, что именно эти передачи оказались интерсны наибольшему количеству зрителей? Совпадают ли ваши ожидания с тем, какие программы смотрят больше всего?

Ива Аврорина: Сколько у вас сейчас вышло передач?

Ответ:Что-то порядка 40.

Ива Аврорина: 2 года вы уже снимаете?

Ответ: Да, 2 года с небольшим. Конечно, наш абсолютный рекордсмен — выпуск «Звериный оскал патриотизма». Честно говоря, я не ожидала какого-то бешеного резонанса, который он вызвал. Он очень тяжело рождался, это была какая-то такая вещь, которую ты прямо вынашиваешь и с таким трудом формулируешь, потому что она очень точная, очень важная. Она меня измучила, что твой Реквием. Я неделю просто не находила себе места.

Ива Аврорина: Патриотизм - это то, над чем иронизировать сейчас не принято. В передаче речь идет о том, что все основные манипуляции в СМИ, пропаганды, которые накачивают патриотический угар, - это механизмы, которые есть и в природе, и это чистая физиология?

Ответ: Под этим всем есть неосознаваемая людьми, инстинктивная, природная, подсознательная, называйте как угодно. В биологии очень трудно подобрать точный, абсолютно подходящий термин. Поэтому биологи к этому относятся как - давайте это мы будем называть альтруизмом. Хотя с позиции философского понимания альтруизма, это не совсем он. Но мы будем пользоваться этим термином, потому что чем более точно ты пытаешься выразить что что значит, тем больше косяков ты в итоге получаешь. В биологии есть только одно железное правило - то, что в биологии нет железных правил. Поэтому любое точное определение заведомо неверное. Поэтому альтруизм, но с оговорками, что это альтруизм в биологической парадигме. Под нашим поведением существует мощный базис. Если мы его не осознаем, мы являемся рабами этого базиса. До тех пор пока человек не понимает, по какой уровень он животное, он не может вести себя как человек. Важно понимать, где у тебя какие-то древние клавиши, струны, которые можно дернуть, и ты окажешься взятым за ноздри и тебя поведут, куда тебе совсем не надо. Потому что действуют твои древние программы. Если ты осознаешь, что они у тебя есть, то понимаешь, что сейчас я ощущаю гнев по отношению к соседям, не потому что мои соседи плохие, а потому что у меня есть механизм, который меня заставляет ощущать гнев по отношению к чужим. Он меня мобилизует, он меня заставляет относиться лучше к моим соплеменникам, которые до этого, возможно, мне тоже не очень нравились, но тут появились соседи, которые видимо что-то от меня хотят. И со мной происходит во это - здесь я сплачиваюсь, а здесь начинаю воевать. Я это испытываю, но не потому что мои соседи плохие, а мои соплеменники хорошие, а потому что у меня есть механизм, который заставляет меня это испытывать. Я это осознал и дальше я с этим живу. Я человек, который осознает, что с ним происходит. Таким человеком очень трудно манипулировать, потому что когда его берут за вожжи и говорят, пойдем, пойдем, ты будешь нашим пушечным мясом, он говорит, нет, ребята, я знаю, как это работает, и я пойду воевать за свою родину, когда сам решу, что мне это надо.

Олег: После видео про патриотизм вам долго пришлодилось отбиваться от прокремлевски настроенных граждан? Ведь видео как раз было выпущено после крымских событий и весь УРАпатриотизм, свойственный тогда большей части населения, выставлялся в очень неприглядном свете?

Ответ:Меня очень испугала и насторожила волна звериной ненависти, которая поднялась в обществе. Причем каким-то удивительным образом я не соотнесла это с событиями на Украине. Я периодически выпадаю из новостийного поля, с одной стороны. С другой стороны, это какая-то такая вещь, которая в моей лично голове не укладывалась очень долго — как, что украинцы с русскими будут воевать, да ну, перестаньте. Это такая штука, которой мозг сопротивляется до последнего. Поэтому этот месседж был, скорее, направлен на раскрытие европейско-исламском конфликта. Когда всё это взорвалось на территории русско-украинских взаимоотношений, это было сюрпризом для нас. Но сюрприз приятный, потому что то, что в обществе превалирует ура-патриотизм, — не совсем так. На самом деле в обществе превалирует гораздо более здоровая вещь.

Ива Аврорина: Вы судите об этом по реакции на эту передачу?

Ответ: Да, и по реакции на эту программу, и по живому общению. Видно, что людям очень страшно и некомфортно, они чувствуют, что происходит какая-то ерунда. У них всех в голове не укладывается, почему только что с Украиной все было нормально, и тут вдруг мы самые страшные враги и нас затягивает в эту мясорубку, а мы не хотим воевать по ряду причин. Во-первых, это украинцы, а во-вторых, мы вообще не хотим воевать. Как это получилось и чему после этого верить, если такие константы рушатся в секунду. Поэтому люди так обрадовались, и такое количество благодарностей и лайков.

Ива Аврорина: Механизмы пропаганды работали во все времена. Это абсолютно универсальная вещь. Вне России это как-то смотрели? Переводные варианты есть?

Ответ: Мы сделали субтитры на английском. Потом какие-то ребята позвонили нам и сделали субтитры на венгерском, на немецком, по-моему, есть.

Ива Аврорина: Какие клавиши позволяют манипулировать сознанием людей?

Ответ: У нас есть гигантская потребность объединяться.

Ива Аврорина: Это на уровне инстинктов?

Ответ: Я бы осторожно использовала понятие инстинкта по отношению к человеку, потому что, как всякое определение в биологии, оно встречает большое количество контраргументов. Существует достаточно много авторитетных исследователей, которые говорят, что нет у человека никаких инстинктов. Более того, их нет уже практически у человекообразных обезьян. Как работает инстинкт? Есть некоторая ситуация, которая вызывает у тебя некую потребность. И есть какой-то способ эту потребность удовлетворить. Например, инстинкт продолжения рода. Я чувствую, что мне пора размножиться, вижу представителя противоположного пола и мчусь к нему, чтобы с ним размножиться. Но уже шимпанзе так не делают. Шимпанзе сначала смотрит на то, что скажет стая, если я пойду размножаться вот к этому. Понимает, что стая не одобрит, и они сидят и не размножаются. Им хочется, но общество не одобрит. Культурные механизмы, накладывающие ограничения на инстинкты, существуют уже у животных. У нас есть инстинкты, они вызывают у нас некоторые паттерны, но что с ними делать дальше — это уже наша свободная воля, обусловленная нашим культурным уровнем. Но когда под эти инстинктивные потребности подводят некоторый культурный базис… Патриотизм стоит на древних хороших механизмах, когда-то позволявших нам объединяться. Человека человеком сделала способность объединяться. Мы гиперсоциальный вид. У нас потребность объединяться со своими против чужих — один из главных видообразующих признаков. Когда под это еще подводится какая-то культурная база, когда говорят, что патриотизм это не только хорошо, это вообще неизбежно, у тебя нет выбора: ты либо патриот и пушечное мясо, либо подонок и предатель, — человек понимает, что что-то не то. Но все лозунги, все штампы, вся идеология вокруг говорят, что то, вот то, и все, иначе ты плохой. И люди страдают. Мы объяснили, что все не совсем так. У нас есть потребность любить родину, любить своих, объединяться — это прекрасно. Но это настолько сильная потребность, что люди, которые знают, как это работает, могут этим пользоваться. Все выдохнули и почувствовали себя нормальными. Все началось со статьи Толстого, которая мне как-то попалась, которая, по-моему, называется «Патриотизм и мир». Это фантастический совершенно текст. Это настолько актуально… Толстой без современных знаний генетики, без социобиологии абсолютно четко изложил эту схему, почему патриотизм — это страшно опасная вещь в человеческой истории. Потому что любовь к родине в понимании патриота обязательно подразумевает наличие врага, который хочет у тебя каким-то образом эту родину умыкнуть, разрушить и вообще очень скверно к тебе расположен. Это очень четкая схема такой эволюции войн и парохиального альтруизма, на основе которого наш мозг и построен. Толстой расписал ее великолепно — от и до. Там нет ни капли биологии, но тем не менее там ни убавить, ни прибавить прямо к нашему выпуску. Толстой — зеркало русской эволюции :)

Ива Аврорина: Какие еще выпуски-рекордсмены?

Ответ: Второй наш рекордсмен — «Лев — животное-мудак».

Ива Аврорина: Народ клюнул на провокацию в названии?

Ответ: Конечно. Он должен был быть первым выпуском, но мы поставили его вторым. Это было той гранатой, которую бросают, а потом заходят сами. Это было то, с чего наша программа начиналась. Второго раза произвести первое впечатление, произвести эффект разорвавшейся бомбы, а потом уже сортировать людей на своих и чужих. Мы пошли по пути такого эпатажа и экранизировали мою колонку.

Ива Аврорина: Колонка в одном из глянцевых журналов была?

Ответ: В матовом :) женском журнале.

Ива Аврорина: В этом выпуске вы развеяли миф обо льве как о герое, царе зверей.

Ответ: Мы перевернули традиционный подход, когда мы берем некое животное и в качестве метафоры им пользуемся. ОК — а теперь давайте возьмем человека в качестве метафоры качеств животного и посмотрим, что совпадет. Со львом совпадает человек-мудак. Совпадает точно абсолютно, до деталей.

Ива Аврорина: Выстрелило?

Ответ: Мы собрали сразу массу всего. Пожали жатву любви и ненависти сразу. До сих пор нас: вы — лев — животное-мудак. В принципе, это, конечно, самый тупой наш выпуск. По идее, он отличается от всего, что мы делаем. Сейчас мы его рассматриваем немного как проклятие программы. Специалисты относятся к этому как к шутке и нас воспринимают как программу, которая вот так вот шутит. Нет, мы не такая программа. Мы программа, которая говорит серьезные вещи, тоже шутя, но гораздо более серьезные. У нас после этого было еще 39 выпусков, которые совсем другие. Нас очень любит Московский зоопарк, директор которого вышла на нас как раз после программы про льва. Сказала: ребята, приходите, что хотите, то у нас и делайте. Мы пришли делать, что хотим. А одна совершенно прекрасная дама, по-моему, заведующая секцией крупных кошек, тоже посмотрела эту программу и сказала, это вот они придут к нам делать, что хотят, — по всему зоопарку пусть ходят, но ко мне нельзя. Очень долго весь зоопарк уговаривал ее: посмотрите другие их выпуски, посмотрите, какие они хорошие и умные. Но второго шанса произвести первое впечатление у нас не было. Третий выпуск — про теорию полового отбора. Абсолютно ровная, можно сказать, азбучная информация. Существует естественный отбор и существует половой отбор, который одни исследователи считают частью естественного отбора, а другие, наоборот, противоположным ему процессом, и все результаты эволюции — это компромисс между естественным и половым отбором. Половой отбор обычно осуществляют самки, потому что они больше вкладывают в потомство, поэтому они находятся на позиции выбирающего. Поэтому самцы должны быть хороши, боевыми, делать все, чтобы самки выбрали их. Самки сидят скромными курочками, и кажется, что от них ничего не зависит, а от них зависит все. Но это только у тех видов, где самки занимаются выращиванием потомства. Морские коньки, кулики плавунчики… вообще у птиц по-другому. У них нет молочного вскармливания, поэтому вылупившихся детей может прокормить хоть мать, хоть отец. Поэтому у них другие немного отношения и чаще бывают какие-то инверсии. И тогда у них скромненький серый самец и самки, которые вокруг него ходят колесом, чтобы он с ними размножился и потом носился с их детьми. Тут мы вообще не ожидали, что будет такой шквал возмущенных писем от наших зрителей-мужчин.

Ива Аврорина: А почему возмущались?

Ответ: Почему-то мужчин страшно задело, что тут бабы, оказывается, раскомандовались. Мы очень радовались по этому поводу. Возмущения коррелировали с культурным уровнем респондентов, что читать их отзывы было очень весело.