Паломническая Служба "Лествица" г. Екатеринбург

Паломническая служба « Лествица» создана в Екатеринбурге в 2010 г. по благословению правящего Архиерея. Получить информацию по паломническим поездкам можно по телефонам: +79505523838 (раб); +79090036755; +79122450925 (Зарубежье).Показать полностью. Более 40 маршрутов разработано на сегодняшний день в «Лествице». Их особенность в том, что они могут одновременно знакомить паломников со святынями Православия, с историческими, культурными и природными достопримечательностями. Вместе с "Лествицей" Вы сможете побывать во многих святых местах России, прикоснуться к православным святыням Иерусалима, Греции, Германии, Франции, Италии, Болгарии.

Мы рады каждому, кто приходит в "Лествицу"!

Паломническая поездка в монашескую республику на Святой Афон - это соприкосновение с вечностью, которое отвлекает от мирской суеты. Здесь человек может восстановить душевные силы, очиститься от пут греха и страданий, переосмыслить свою жизнь. Святая Гора, с ее двадцатью монастырями, является духовным оазисом планеты. Спокойствие и очарование места нисходит на каждого паломника, приходящего в этот чудесный сад мудрости, искусства, веры и размышлений. Богатство традиций, неповторимость окружающей местности, реликвии памяти и достижения ума - вот какие драгоценности в шкатулке, называемой "Сад Богородицы". Они становятся подарком чувствам и мыслям паломника, перешагнувшего рубеж этого сада. Святая Гора, называемая Садом Богородицы, - место, где бьется сердце всемирной православной веры. Святая Гора почитается как земной Удел Божией Матери. Предание гласит, что Пресвятая Богородица и евангелист Иоанн отправились в морское путешествие, но попали в шторм и сбились с курса, в конце концов пристав к подножию горы Афон, в том месте, где теперь расположен Иверский монастырь. Пораженная красотой этих мест, Матерь Божия попросила Господа сделать Святую Гору Её земным Уделом. По завету Пресвятой Богородицы, ни одна женщина, кроме Неё, не может ступить на землю Афона. Святая Гора - родина греческого книгопечатания, а также место, где была основана иконописная Афонская школа. https://new.vk.com/lestvica_ural?w=wall-58018514_1512

Мое знакомство с православием началось с поездки в Верхотурье 15 лет назад на Светлую Пасхальную Седмицу. На тот момент слова "паломник" и "послушник" для меня были одинаково незнакомы. Я не знала молитв. Единственно, я была крещенная и носила крестик. Божия Матерь нам с подругой покровительствовала и вела нас в этой поездке. В монастыре нас приняли даже без документов. Это были три незабываемых дня, о которых я вспоминаю с теплотой и благодарностью. Божия Матерь окружила нас добрыми, отзывчивыми, потрясающе интересными и духовными людьми. Монахиня Свято-Покровского женского монастыря встретила нас радушно, провела по храму, рассказала об иконах. Храм был большой, чистый, светлый и по-домашнему уютный. На полу лежали домотканные половики. Это вызвало чувство нахлынувшего детства, воспоминания о бабушкином доме. Я первый раз посещала службы полностью. На утренние службы мы с подругой ходили в женский монастырь, а на вечерние в Свято-Николаевский мужской монастырь к святому праведному Симеону Верхотурскому. Первый день на службе было стоять тяжело: устала спина, затекли ноги. И все равно я не могла покинуть службу, меня словно магнитом удерживало на месте. На клиросе пел женский хор. Это было божественное, дивное пение, которое ласкало слух и уносило в высь. К концу службы весь храм наполнял свет заходящего солнца и его отблески заливали иконостас. Каждый вечер мы ходили приложиться к мощам Симеона Верхотурского. Я чувствовала божественную благодать и время останавливалось. Службы в женском и мужском монастырях начинались с разницей в час. Это создавало впечатление, что над городком целый день плывет колокольный звон. На третий день мы научились различать звон колоколов мужского и женского монастырей. Сейчас я 2-3 раза в год совершаю паломническую поездку. В святых местах я отдыхаю душой и даю своей душе пищу из чистого источника православной веры. Приезжайте в Верхотурье, к великому святому Земли уральской и сибирской - святому праведному Симеону Верхотурскому. Может, именно здесь ваша душа замрет прильнув к святыни. Вы поймете, что иногда в жизни надо остановиться и напиться жизненной энергии из святого источника. https://new.vk.com/lestvica_ural?w=wall-58018514_1515

• Все записи
• Записи сообщества
• Поиск

Ответы Симеона Афонского

Какое умение самое редкое? — Умение отдавать. Какое умение самое лучшее? — Умение прощать. Какое умение самое трудное? — Умение молчать. Показать полностью. Какое умение самое важное? — Умение спрашивать. Какое умение самое нужное? — Умение слушать. Какая привычка самая неприятная? — Склочность. Какая привычка самая вредная? — Болтливость. Какой человек самый сильный? — Который способен постичь Истину. Какой человек самый слабый? — Который считает себя самым сильным Какой человек самый разумный? — Который следит за своим сердцем. Какая привязанность самая опасная? — Привязанность к своему телу. Какой человек самый бедный? — Который больше всего любит деньги. Какой человек ближе к Богу? — Милосердный. Чем противостоять беде? — Радостью. Чем противостоять страданию? — Терпением. Каков признак здоровой души? — Вера. Каков признак больной души? — Безнадежность. Каков признак неправильных действий? — Раздражение. Каков признак добрых поступков? — Мир души. Какой человек заживо умер? — Равнодушный. Какой человек никогда не умрет? — Любящий ближних.

5 / 18 августа – память мучениц ПузовскихЕвдокии, Дарии, Дарии и Марии

Раки с мощами святых мучениц Евдокии и Дарии в Успенском храме с. Суворова

Показать полностью. Жизнь блаженной Евдокии удивительна, ее подвиги, в которых она подражала древним святым, в наше время кажутся невероятными. К сугубому подвижничеству Дуня приучила и своих послушниц. И Господь удостоил ее чудесных даров прозорливости и исцеления и даровал ей и ее келейницам блаженную мученическую кончину. В 20 лет Дуня сильно заболела: ее парализовало, после чего она уже не вставала на ноги. Постель ее была устроена так: рунье да два голика, на голиках – две суконки, которые носят на ногах. Под голову вместо подушки было положено два худых зипуна. Одеждой блаженной служили тулуп и зипун, накинутый на плечи. У нее всегда были одни и те же шерстяные четки. Вместе с послушницами-келейницами подвижница создала подобие иноческой общины. Молитвенное правило блаженной и ее послушниц отличалось продолжительностью. С восьми часов вечера до двенадцати ночи они пели стихиры, тропари и кондаки святым и Царице Небесной. По вторникам в это время справляли стихиры с акафистом Иверской иконе Божией Матери. Утром начинали молиться с пяти часов, а иной раз по телесной слабости – с шести, и правило продолжалось до полудня. Блаженная молилась в тишине, хожалки также молились про себя: читали Псалтирь, Евангелие, каноны, акафисты, клали поклоны. На утреннем правиле бывали перерывы минут по двадцать. Если в момент отдыха приходил кто-либо с великой скорбью, Дуня принимала, а во время молитвы уже никого не пускала.К веригам, служившим ей поясом, Дунюшка никому не разрешала прикасаться. Рубаху она не меняла, пока та не истлеет. Специально приготовленной пищи подвижница не употребляла и редко ела картошку с разварки. В последний год жизни мученицы печку почти не топили. Рыбу Дуня ела редко, мяса не вкушала от юности и говорила: «Кто ест мягкий хлеб, тот не постник». Всякий кусок она крестила со словами «Христос Воскресе!». Мало кто понимал ее подвиг. Нотное и быстрое пение она не любила. Говорила: «Что в книгах есть, все читайте и пойте, разве Святые Отцы писали здесь, чтобы слова-то оставлять?»Очень любила Дуня с послушницами и со всеми приходившими к ней петь церковные песнопения. Ни в чем блаженная не могла получить утешения, как только в продолжительном пении и чтении. Читала она хорошо, но писать не умела. Читала больше жития святых, книги брали в церкви, но были у нее и свои. Очень почитала Дуня Иверскую икону Царицы Небесной и всем, кто будет приходить к ней на могилку, завещала петь три раза тропарь Иверской. Кончину свою она провидела и была готова к мученичеству. У Евдокии было пять послушниц. Три из них пострадали вместе с ней, четвертую, Наташу, за несколько дней до смерти она отослала домой – так сохранился свидетель высоты духовной жизни мученицы. Пятая келейница, Пелагея, Поля, во время ареста находилась рядом с Дуней и все видела, но по промыслу Божиему также осталась в живых ради свидетельства о жизни и страданиях подвижниц.Погибшая вместе с Дунюшкой мученица Дария Тимагина родилась в конце 70-х годов XIX века. Один из монахов Саровской Пустыни благословил ее идти в келейницы к блаженной, но неверующие родители девушки были против этого. Они сосватали Дарию замуж, но она убежала к Дуне. Ее нашли и, избив, увели домой. Сосватали во второй раз, но она вновь ушла к подвижнице и прожила у нее 20 лет, которые были годами непрестанного молитвенного и постнического труда и послушания.Вторая мученица, Дария Улыбина, родилась также в конце 70-х годов XIX века, а у Дунюшки подвизалась с 1916 года; отличалась смирением и благочестием. Мученица Мария до того, как прийти к Евдокии, была замужем. После чудесного исцеления она дала обет странствовать по святым местам и, посетив Саров, попала к блаженной. Ради Бога она ушла от своего мужа, который долго ее искал, и никому ничего о себе не рассказывала (потому и фамилия ее неизвестна). Во время ареста по ложному доносу об укрывательстве дезертира и агитации против Красной Армии в келью блаженной Дунюшки ворвались солдаты. Они, не прерываясь, били подвижницу с шести до десяти вечера, таскали за волосы, потом били плетью. Всю ночь мученица терпела страдания; ее стаскивали с постели, топтали ногами. Никого к ней не пускали. Скидывали на пол иконы и попирали их. Так продолжалось до утра. А на другой день попался хороший солдат – не бил ее, она попросила его позвать священника, приобщить ее Святых Таин. И священник выпросил пропуск, исповедовал и причастил Дуню и ее послушниц, а через два часа их расстреляли. Солдаты снарядили подводу с Пузинскими мужиками – копать могилу. Когда вывели арестанток, то невозможно было равнодушно смотреть на их прекрасные сияющие лица. Они остановились напротив церкви и стали молиться по четками. Тогда их снова начали избивать. Когда Дуню били, хожалки бросались кто на ноги, кто на тело, пытаясь хоть как-то ее защитить. Затем сели на подводу, Дуня разместилась у Даши на коленях. Лошадь тронулась, все стали креститься. Когда ехали мимо неверующего мужика, Ивана Анисимова, он увидел, что на плечи мученицам садится белый голубь, и куда ударяли, туда он и опускался, и били по голубю. Тут же он уверовал и сказал: «Теперь бы я последнюю корову отдал, только бы не убивали их».Трое мужиков, Петр, Иван и Макар, постоянно ходившие к Дуне, попытались за нее вступиться, но их избили плетьми. Дуня видела это и говорила: «Смотри, как с них грехи сыплются. Смотри, сейчас с Макара грехи летят, как от веника листья в бане, как его за меня бьют». Петр впоследствии рассказывал, что никакой боли от ударов не чувствовал: «Я бы счастлив был, если бы меня еще раз избили за Дунюшку». Мучениц привезли к вырытой могиле, посадили около крестов. Дуню и Дашу у одного, Дашу другую – так, а Марию тоже у креста. Потом приступили к расстрелу. Солдат-татарин отказался стрелять, тогда его место занял другой. Первой убили Дуню. Машу застрелили не до смерти, добивали штыком. Хоронили мучениц без гробов. Хотели просто сбросить в яму, но один мужик спрыгнул принимать их тела и покрыл им лица платочками. Расстреляли подвижниц 5 / 18 августа 1919 года. И в тот день многие верующие ощущали сильное благоухание от их могилы. Солдаты поручили следить, чтобы не пришел священник и не отпел их. После этого стали видеть на могиле горящую свечу, а над кельей Дуни играющее солнце. Блаженная Дивеевская Мария Ивановна говорила: «Ходите к Дуне на могилку чаще, там ангелы поют непрестанно».Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 года святые мученицы Евдокия Шейкова, Дария Тимагина, Дария Улыбина и Мария были прославлены в лике святых. Святые мощи мучениц обрели 5 июня 2001 года, и ныне они покоятся в храме Успения Пресвятой Богородицы в селе Суворове. Все, с верою и благоговением поклоняющиеся им, получают благодатную помощь.

Приглашаем в паломническую поездку в Грузию через Армению, две страны в одной программе ( прямой перелёт до Еревана) «ИВЕРИЯ-удел Пресвятой Богородицы»

ОСТАЛОСЬ 1 МЕСТО

C 13 по 20 сентября

МАРШРУТ: Ереван -Тбилиси- Бодбе- Гареджи-- Мцхета-Самтовиси–Боржоми – Тимотес Убани–Анаури - Казбеги -Мцхета – Самтавро – Светисховели– Шио Мгвимэ– Джвари– Тбилиси- Ереван.Полную программу можно посмотреть на нашем сайте: https:// паломник66.рф и в группе ВКонтакте: vk.com/lestvica_uralЗвоните по телефонам: 8 909 003 67 55, 8 950 552 38 38

Игумен Серафим (Кузнецов)

Помяните, помолитесь обо мне, я русский, не по своей воле погребенный за пределами родины, игумен Пермской Епархии, тот, кто выполнил христианский долг перед ближними

«Так просиял светлый луч в Пермской земле перед грядущим испытанием», – написал в хронике отец Серафим после посещения Великой княгиней Серафимо-Алексеевского скита.Показать полностью. И когда испытание наступило, над Царской семьей нависла смертельная опасность, Белогорский скитоначальник отправился в Москву с предложением Елисавете Феодоровне уехать на Урал, в Алапаевск, где, по его утверждению, можно было найти убежище в старообрядческих скитах. Великая матушка, как называли настоятельницу Марфо-Мариинской обители в Москве, отказалась. Только обратилась к нему, духовно близкому ей человеку, со словами: «Если меня убьют, то прошу вас, похороните меня по-христиански». Сегодня широко известны факты, связанные с именами адмирала Колчака, чья армия ненадолго установила власть на Урале во время гражданской войны, и генерал-лейтенанта Дитерихса, благодаря решимости которых было проведено расследование убийства Августейшей семьи и членов Дома Романовых, найдены тела узников. Не остались они навечно в безымянной могиле! Над убиенными совершались панихиды в кладбищенской церкви, читалась Неусыпаемая псалтирь, 13 протоиереев и священников отслужили заупокойную всенощную, а на следующий день многолюдный крестный ход проводил страстотерпцев в Свято-Троицкий собор, где после заупокойной Литургии было совершено отпевание.

Стали широко известны и другие факты: в результате наступления Красной армии на Алапаевск было принято решение увезти тела в Забайкалье, в Читу и оттуда через границу в Пекин, где состоялось тайное захоронение шестерых убиенных в новом склепе на кладбище Русской Духовной Миссии. Белогорский игумен чудом сумел их вывезти из страны, охваченной гражданской войной. Но если с живой Елисаветой Феодоровной он виделся нечасто, то с убиенной не расставался ни на один день. Зная о ее желании быть погребенной в крипте русской церкви святой равноапостольной Марии Магдалины в Иерусалиме, построенной в память Императрицы Марии Александровны, матери ее мужа Сергея Александровича, отец Серафим повез два гроба через Шанхай и Порт-Саид в Иерусалим.

Еще одна из драгоценных крупиц, представляющих историческую ценность и помогающих сквозь пелену времени разглядеть людей – порою далеких от идеала, но в какой-то момент своей жизни проявивших самоотверженность во имя высоких целей. Протоиерей Петр Перекрестов, ключарь кафедрального собора Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость» в Сан-Франциско, секретарь Западно-Американской епархии, предоставил любопытное письменное свидетельство, хранящееся в архиве РПЦЗ. Написано оно архимандритом Спиридоном (Ефимовым), бывшим одно время келейником у митрополита Антония (Храповицкого). В 1951 году архиепископ Иоанн (Максимович), которого сегодня весь мир знает, как святителя Иоанна, архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского, посвятил Никодима Ефимова в иподиаконы и вскоре тот принял монашество. Так вот в Сан-Франциско архимандрит Спиридон бывал в доме адмирала Беллинсгаузена, исповедовал болящего и причащал. Батюшка морально и духовно поддержал супругу адмирала после кончины мужа, и она поведала утешителю много чего интересного. В частности, рассказала про омский период их жизни в 1919 году. Ее муж в то время служил в штабе адмирала Колчака, и когда под сильнейшим натиском красных Сибирская армия начала отходить, эта женщина озаботилась тем, чтобы останки Алапаевских страстотерпцев не подверглись поруганию. Колчак дал разрешение эвакуировать их по железной дороге за казенный счет. Она с отцом Серафимом (во многих источниках указываются и два послушника) довезла гробы до Читы. Там встретилось большое препятствие: дальше нужно было везти их уже по иностранной железной дороге, то есть за деньги. Причем немалые. Но денег не было. Стали они с игуменом Серафимом «плакаться по Чите». Читинцы сочувствовали, вот только помочь не могли. Кто-то посоветовал обратиться к «Машке-Шарабан», «Машке-цыганке», бывшей супруге атамана Семенова. К ней и отправились привезшие святыни. «Машка-Шарабан» подвела их к шкафу, открыла его, а там – золотые кирпичи! Полученные, по ее словам, от атамана в виде отступных после их развода. Затем владелица этого богатства заявила, что посредством золотых слитков берется финансировать перевоз святых останков по иностранной железной дороге. «За все ею совершенное вознаграждена она Предивным Господом!» – написал приснопамятный архимандрит Спиридон (Ефимов).

Святая Земля, радости и печали отца Серафима

Чтобы более полно и ясно представить себе непростую религиозную ситуацию на Святой Земле в те годы, когда игумен Серафим творил там духовный подвиг. «Характеристика и особенности духовной жизни Миссии в Русской Палестине XX века» – тема доклада игумена Феофана (Лукьянова), который с 1999 г. по 2005 г. был членом Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, а с 2013 г. по 2015 г. – временно исполняющим обязанности начальника РДМ. «Игумен Серафим (Кузнецов) на Святой Земле. "Опальный страж " (1920 г.)» – с таким докладом выступила С.Н. Баконина, кандидат исторических наук, научный сотрудник Научно-исследовательского отдела новейшей истории Русской Православной Церкви ПСТГУ. И доклад «Малая Галилея – скит молитвы и терпения (по материалам переписки насельников)» подготовила монахиня Мариам (Юрчук), насельница Горненской женской обители в Иерусалиме.Горько было слышать, что верному своему долгу и идеалам игумену Серафиму пришлось пережить скорбные минуты и дни, когда один из архиереев РПЦЗ – епископ Аполлинарий, возглавивший Русскую Духовную Миссию, запретил его в служении. К счастью, Иерусалимский Патриарх Дамиан был категорически с этим не согласен и после запрещения отца Серафима в священнослужении Первоиерарх прочитал над ним молитву, разрешив ему служить в греческих храмах. Он принял русского игумена «под свое покровительство», а принцессе Виктории, маркизе Милфорд-Хэвен, поручившей Белогорскому скитоначальнику перевезти останки ее родной сестры Великой княгини Елисаветы Феодоровны в Иерусалим, написал: «…нам достоверно известно, что отец Серафим – один из лучших церковнослужителей, благочестивый, добродетельный и образованный, который своими молитвами, исповедованием и добрым примером оказал помощь многим людям и завоевал любовь и уважение всех тех, кто его знает. Поскольку мы тоже испытываем к нему глубокое уважение за эти его качества, будем рады, если и Ваше Высочество не станет обращать внимание на обвинения, выдвинутые в его адрес людьми, которые завидуют и ненавидят его, а будете, как и прежде, доверять ему».

Судьба духовных дочерей отца Серафима двух русских монахинь-сестер, Сергии и Анастасии (Трофимовых), которые не оставляли своего авву до последнего его вздоха. Мать Сергия, известная своим талантом расписывать камушки для паломников, к середине 50-х годов прошлого века стала одним из лучших иконописцев Святой Земли. Ее сестра замечательно играла на скрипке, регентовала в хоре Вознесенского монастыря на Елеоне. Сегодня во многих храмах этого святого заповедного уголка мира можно увидеть иконы ее письма. В некоторых храмах монахиня Сергия расписывала своды церквей. Также написанные ею святые образы были переданы в Россию во время визита Святейшего Патриарха Алексия I на Святую Землю в 1945 году. Величайшую радость испытал тогда Белогорский скитоначальник, все годы жизни в Иерусалиме сохранявший верность Матери-Церкви! Во время приезда Патриарха Алексия I он вернулся в юрисдикцию Московской Патриархии, с которой поддерживал непрестанную связь. Однако в Советскую Россию возвратиться старец не смог и, отойдя ко Господу на 84-м году жизни, был похоронен в Малой Галилее (резиденция Патриарха Иерусалимского на горе Елеон).Надпись: «Русский Священноигумен Серафим. Начальник Свято-Серафимовского скита Пермской епархии. Он привез гроб с телом мученицы Великой кн. Елисаветы Феодоровны в Иерусалим в 1920 г. (1875–1959 гг. 22 фев.)». Мы верим, что прославлен у Господа и игумен Серафим (Кузнецов), масштаб личности которого многим из нас только открывается.

«Русская Голгофа»- долгий путь Алапаевских мучеников.

В октябре 1918 года, когда белогвардейские армии Сибирского правительства освободили Урал от большевиков, из заброшенной шахты «Нижняя Селимская» извлекли тела погибших: барона Ф.М. Ремеза, инокини Варвары, князя В.П. Палея, великого князя Сергея Михайловича, князей императорской крови Константина Константиновича, Игоря Константиновича и Иоанна Константиновича и великой княгини Елизаветы Федоровны. Показать полностью.

В то время рудник под Алапаевском был пустынным местом в лесу, скрытым от людских глаз. В начале 90-х годов прошлого века у шахты установили Поклонный крест, затем построили часовню в честь преподобномученицы великой княгини Елизаветы Федоровны, а еще позже возвели красавец-монастырь в честь новомучеников и исповедников земли Русской. Ежегодно в «царские дни» в обитель стекаются тысячи паломников со всего света.

…После извлечения из шахты тела алапаевских мучеников облачили в белые одежды и поместили в специальные железные футляры, вложенные в деревянные гробы, которые поставили в кладбищенскую Екатерининскую церковь на въезде в Алапаевск. В церкви постоянно служили панихиды и читали Неусыпаемую Псалтирь. 31 октября 13 протоиереев и священников всем собором, при огромном стечении народа отслужили заупокойную всенощную. Наутро из главного алапаевского Свято-Троицкого храма вышел многолюдный крестный ход. Придя в Екатерининскую церковь, отслужили там панихиду. Затем гробы были перенесены в собор, где духовенство совершило заупокойную Божественную литургию и отпевание мучеников. По распоряжению Верховного правителя адмирала Колчака в южной стороне алтаря устроили склеп, куда и поместили гробы. Вход в склеп замуровали кирпичом.

Летом 1919 года, под угрозой прихода красных, было решено вывезти останки убиенных в Читу. В скорбном пути тела алапаевских мучеников сопровождал игумен Серафимо-Алексеевского скита Пермской епархии Серафим (Георгий Михайлович Кузнецов), хорошо знавший великую княгиню при ее жизни.

14 июля отец Серафим с двумя помощниками – насельниками скита М.Г. Канунниковым и С.Д. Гневашевым – отправились в путь. Стояла нестерпимая жара, крыша вагона раскалялась, внутри было трудно дышать. Состав двигался вместе с колебаниями фронта – медленно и с задержками. От высокой температуры и духоты из щелей гробов сочилась тленная жидкость. От гроба же великой княгини Елизаветы Федоровны распространялось благоухание; вытекавшую оттуда жидкость собирали, как святыню в бутылочки. Позже отец Серафим рассказывал, что великая княгиня не раз являлась ему во время пути и направляла его.

«От Алапаевска до Тюмени ехал в одном вагоне с гробами 10 дней, сохраняя свое инкогнито, и никто не знал в эшелоне, что я везу 8 гробов, – описывал подробности скорбного путешествия игумен Серафим. – Это было самое трудное, ибо я ехал без всяких документов на право проезда, и предъявлять уполномочия было нельзя, ибо тогда бы меня задержали местные большевики, которые, как черви, кишели по линии железной дороги. Когда я прибыл в Ишим, где была ставка главнокомандующего (им был в то время ген.-лейт. М.К. Дитерихс), то он не поверил мне, что удалось спасти тела, пока своими глазами не убедился… Он прославил Бога и был рад, ибо ему самому лично жаль было оставлять их на поругание нечестивых. Здесь он дал мне на вагон открытый лист, как на груз военного назначения, с которым мне было уже легче ехать… Предстояла еще опасность в Омске, где осматривали все вагоны. Но Бог и здесь пронес нас, ибо наш вагон, вопреки правилам, прошел без осмотра. Много было и других разных опасностей в пути, но всюду за молитвы великой княгини Бог хранил и помог благополучно добраться до Читы, куда прибыл 29 августа 1919 года. Здесь тоже злоумышленниками было устроено крушение, но наш вагон спасся по милости Божией.

В Чите… гробы в глубокой тайне перевезены в Покровский женский монастырь, где почивали 6 месяцев в келье под полом, в которой я в это время жил».

От Маньчжурии до Пекина

Перед тем как поместить гробы под спудом, их вскрыли. Тело великой княгини Елизаветы Федоровны не было подвергнуто тлению, а только высохло. Монахини обмыли его и облачили в монашеское одеяние. Затем игумен Серафим с послушниками вырыл неглубокую могилу в углу своей кельи, разместил там восемь гробов и присыпал сверху небольшим слоем земли.

Но дальнейшее пребывание в Чите становилось небезопасным. Фронт шел за алапаевскими мучениками по пятам, словно большевики не хотели выпустить из своих рук даже мертвую добычу. «Ввиду предстоящей опасности, при содействии главнокомандующего всеми вооруженными силами Российской Восточной окраины генерал-лейтенанта Григория Михайловича Семенова, все 8 гробов из Читы мною вывезены 5 марта 1920 года, – вспоминал игумен Серафим. – Генерал Дитерихс дал мне новое официальное уполномочие хранить гробы, найти им место временного покоя и, при благоприятном условии, в свое время вернуться с ними в Россию».

Со станции Маньчжурия вагон с гробами перешел на Китайско-Восточную железную дорогу. В Хайларе местные большевики захватили вагон, хотели надругаться над останками и даже успели сбросить на железнодорожные пути гроб с телом князя императорской крови Иоанна Константиновича.

Но отец Серафим попросил помощи у китайских властей, и нападавших разогнали. Вагон был взят под китайскую охрану.

Первую остановку сделали в Харбине, где останки встречал епископ Камчатский Нестор (Анисимов). Гробы открыли для официального опознания, которое провел князь Н.А. Кудашев, – последний императорский посланник в Китае. По его свидетельству, «по прибытии в Харбин тела были в состоянии полного разложения – все, кроме великой княгини, которая была совершенно нетленна. Гробы открыли и поставили в русской церкви».

На станции Куаньчэнцзы перешли на японскую Южно-Маньчжурскую железную дорогу. Теперь вагон находился под охраной еще и японских военных властей.

В Светлую пятницу, 16 апреля 1920 года, останки мучеников прибыли в Пекин. Их встретил крестным ходом начальник Русской духовной миссии в Китае архиепископ Пекинский Иннокентий (Фигуровский). В те годы китайские власти запрещали вносить в Пекин мертвые тела, поэтому гробы были поставлены в одном из склепов на православном Русском кладбище, расположенном в километре за городской стеной.

Атаман Г. М. Семенов выделил средства на то, чтобы устроить под амвоном кладбищенской церкви во имя преподобного Серафима Саровского склеп с железными дверями, куда позже и были помещены все гробы. Ключи хранились у отца Серафима, а сам склеп был опечатан.

В хлопотах принял участие Н.А. Кудашев: «Я заказал для них настоящие гробы и присутствовал на похоронах (в Пекине). Зная, что великая княгиня всегда выражала желание быть погребенной в Гефсимании в Иерусалиме, я решил исполнить ее волю и послал прах ее и ее верной послушницы в Святую Землю, попросив монаха проводить их до места последнего упокоения и тем закончить начатый подвиг», – вспоминал дипломат.

Отец Серафим сдал оставшиеся в Пекине шесть гробов по акту и передал ключи епископу Иннокентию. Их следы затерялись в огне китайской революции…

В последний путь

17 ноября 1920 года останки августейшей мученицы и ее верной келейницы были отправлены из Пекина в Тяньцзинь, оттуда пароходом – в Шанхай и далее. В январе следующего года пароход прибыл в египетский Порт-Саид на Суэцком канале. На ночь гробы поставили в греческой церкви, а на следующий день в специальном вагоне переправили паромом через канал. В Иерусалим гробы с телами великой княгини Елизаветы Федоровны и инокини Варвары прибыли 28 января 1921 года. Их торжественно встречали русское и греческое духовенство, представители английских властей, местные жители и русские колонисты.

Желание великой княгини исполнилось: местом упокоения была избрана крипта церкви святой Марии Магдалины в Гефсимании на Елеонской горе. Погребение 30 января совершил Блаженнейший Патриарх Иерусалимский Дамиан. Игумен Серафим поселился рядом, чтобы поддерживать в крипте порядок (он упокоился на Святой Земле в 1959 году).

После канонизации в 1992 году преподобномучениц великой княгини Елизаветы Федоровны и инокини Варвары их мощи почивают открыто. Если встать лицом к алтарю храма святой Марии Магдалины, то рака с мощами Елизаветы Федоровны находится справа. Рядом под стеклом выставлены личные вещи великой княгини, найденные на ее мощах при вскрытии гроба, – параманный крест, четки, нательный крест и иконки.

Отец Митрофан Сребрянский, ближайший друг и духовник великой княгини Елизаветы Федоровны, прожил долгую, полную испытаний жизнь. В 2000 году он был прославлен в лике новомучеников и исповедников Российских.Показать полностью.

А начиналось все в далеком 1870 году, в селе Трехсвятском Воронежского уезда Воронежской губернии. В семье священника отца Василия родился сын Митрофан. Как и большинство детей священников, он закончил духовную семинарию, однако идти по стопам отца не собирался. А поступил в Варшавский ветеринарный институт, мечтая помогать крестьянам вести хозяйство и лечить скот. Однако в католической Польше среди неверующих студентов он почувствовал необыкновенную тягу к Богу и стал усердно посещать православный храм. В это же время он познакомился с будущей супругой Ольгой Владимировной Исполатовской, приехавшей в Варшаву навестить родственников.

Ольга была дочерью священника, служившего в Покровском храме села Владычня Тверской епархии. Она собиралась работать учительницей. В январе 1893 года они обвенчались. В этом же году в начале марта Митрофан был рукоположен в сан диакона, а через год стал священником Стефановской церкви Острогожского уезда Воронежской епархии.

Вместе с солдатиками

В 1894 году его направили служить полковым священником 47-го Драгунского Татарского полка в Рыпин Полоцкой губернии. А через два года – в Орел, в 51-й Драгунский Черниговский полк. Во время Русско-японской войны этот полк принимал участие в боевых действиях в Манчжурии.

Отец Митрофан был со своими солдатиками и на передовой, и во время отдыха. Все тяготы и лишения он переносил вместе с ними, участвуя в дерзких рейдах по тылам противника, прикрытии отхода Русской Армии. Отец Митрофан старался использовать любую возможность, чтобы отслужить хотя бы молебен, Литургия была для него настоящей радостью.

Драгуны Черниговского полка, солдаты и офицеры других частей – все горячо любили отца Митрофана. Через всю кампанию прошла с ними походная церковь, подаренная полку великой княгиней Елизаветой Федоровной. За выдающиеся пастырские заслуги во время войны отец Митрофан был возведен в сан протоиерея. 2 июня 1906 года он вернулся в Орел.

Великая княгиня знала отца Митрофана еще до войны. Когда, потеряв мужа, она занялась устройством Марфо-Мариинской обители, он был тем человеком, который поддержал ее, в отличие от многих светских людей, не понимавших поступка Елизаветы Федоровны.

Отец Митрофан предложил ей проект устава новой общины, который во многом совпадал со взглядами самой княгини. Вскоре она пригласила его в Москву.

Однако нелегко было священнику решиться покинуть Орел, где горожане так сильно любили своего батюшку. В день отъезда на вокзале собрались так много провожающих, что путь поезду пришлось расчищать конной полиции.

В Москве отец Митрофан стал духовным руководителем обители, помощником и наставником настоятельницы. Образ этого удивительного человека вызывал у Елизаветы Федоровны неизреченную радость, которую можно почувствовать, читая ее письма.

«Для нашего дела, – писала великая княгиня, – это милость Божия, потому что он заложил правильную основу. Сколько людей он возвратил к вере, наставил на истинный путь, сколько людей благодарит меня за ту великую благодать, которую они получили, имея возможность приходить к нему… Его простая, чистая жизнь, одновременно скромная и высокая в своей безграничной любви к Богу и Православной Церкви, является для меня примером. Достаточно поговорить с ним всего несколько минут, как видишь, насколько он скромен и чист – Божий Человек».

Молитвы против бомб

После ареста Елизаветы Федоровны отец Митрофан продолжал окормлять сестер общины до самого ее закрытия в 1926 году. Затем он был арестован и приговорен к смерти. Незадолго до ареста по благословению оптинского старца Анатолия отец Митрофан принял постриг с именем Сергий.

В 1927 году вышла известная «Декларация» митрополита Сергия Старгородского, спасшая жизнь многим священникам, в том числе и Сергию (Сребрянскому) – расстрел был заменен ссылкой.

В лагере и ссылках отец Сергий провел шестнадцать лет. Последним местом, где ему разрешено было жить, стало село Владычня Калининской (ныне Тверской) области. Сюда к батюшке приезжали из Москвы за наставлениями как к старцу, здесь жили оставшиеся в живых сестры обители Милосердия. Батюшка продолжал тайно служить, совершая требы в обычных домах. При этом поверх рясы он надевал мирскую одежду. По молитвам отца Сергия верующие получали исцеления. Известно, что во время Великой Отечественной войны его молитвы уберегли жителей села от немецких бомб.

5 апреля 1948 года, накануне Благовещения, архимандрит Сергий (Сребрянский) отошел к Господу. Его похоронили на сельском кладбище села Владычня. Через два года не стало матушки, в постриге инокини Елизаветы. Ее хоронили в ту же могилу. Когда опускали гроб, сдвинули крышку гроба отца Сергия – его тело оказалось нетленным.

В августе 2000 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви отец Сергий (Сребрянский) был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания.

Из военного дневника отца Митрофана Сребрянского

Готова церковь; я поставил престол, облачил его, устроил жертвенник. Как благ, бесконечно благ Господь! По Его милости все способствовало нашему молитвенному торжеству: погода прямо-таки чудная, правда, прохладно немного, но солнышко ярко светило и было полнейшее безветрие. Пред началом службы раздалось близко несколько сильных залпов. Подполковник Чайковский послал узнать, не рвутся ли это снаряды. Нет, оказалось, стреляли наши осадные орудия, а японские «шимозы» не долетали. Собрались эскадроны, и около 10 часов утра святая Литургия началась.

Служба прошла замечательно хорошо, особенно пение. В этих эскадронах самые главные певцы наши, и хотя у них теперь ни нот нет, ни спевок не бывает, однако они так складно и вдохновенно пели, что, казалось, ангелы спустились к нам и свое небесное пение соединили с нашим земным, и вышла такая гармония, что слезы невольно исторгались. Быть может, это мне только так казалось? Но нет, посмотрели бы вы, как во время «Херувимской», «Тебе поем», «Отче наш» без всякого приказания все становились на колени прямо в пыль, как усердно клали поклоны, молились!

Нет, эту небесную радость чувствовали все! Вместо концерта пели: «Душе моя, душе моя, возстани, что спиши? Конец приближается и имаши смутитися. Воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняяй!»

И всегда до слез трогает эта дивная песнь, а теперь, на войне, когда для многих из нас, здесь молящихся, конец действительно, может быть, весьма близок, она особенно благовременна.

Доблий воинов Российских пастырю, благочестия и веры крепкий адаманте, преподобномученицы Елисаветы бодренный сподвижниче, мудрый наставниче сестер обители Милосердия, незлобиво узы претерпевый за Христа и велиих даров Святаго Духа сподобльшийся, исповедниче и равноангельне подвижниче Сергие, моли Христа, Емуже добре послужил еси смирение спасительное нам даровати.

«Отче, отпусти им, не ведят бо что творят», – высечено на памятном кресте, возведенном на месте гибели мужа Елизаветы Федоровны, великого князя Сергея Александровича. Эти же слова произнесла великая княгиня перед казнью, глядя в черную бездну алапаевской шахты.

Нападки на настоятельницу Марфо-Мариинской обители начались еще в 1916 году. Тогда у ворот монастыря собралась неуправляемая толпа негодующих людей. Выкрикивались требования сдать спрятанные боеприпасы и выдать германского шпиона, брата Елизаветы Федоровны, якобы скрывающегося у нее. Она вышла к ним одна, предложила осмотреть все помещения обители и убедиться в отсутствии посторонних и оружия. В тот день конный отряд полиции успел вовремя и разогнал разбушевавшуюся толпу.

После февральской революции на обитель снова обрушились недовольные, угрожая великой княгине арестом и судом как немецкой шпионке. Елизавета Федоровна взяла разрешение на последние наставления сестрам и попросила духовника обители отца Митрофана отслужить молебен. Красноармейцев она тоже пригласила в храм, только без винтовок. Весь молебен настоятельница Марфо-Мариинской обители простояла на коленях в глубокой молитве. После его окончания матушка сама приложилась к кресту и пригласила сделать то же самое военных, затем разрешила отцу Митрофану провести непрошеных гостей по всем зданиям обители, пусть ищут, что хотят. Ничего не нашли и на этот раз. «Очевидно, мы недостойны еще мученического венца», – глядя вслед уходящим, произнесла великая княгиня.

Не один раз венценосные особы Европы предлагали Елизавете Федоровне покинуть революционную Россию. В 1917 году шведский посол от лица кайзера Вильгельма обещал организовать ее выезд из страны, но она отказалась бросить сестер и бежать за пределы своей новой родины. Позднее посол Германии граф Мирбах пытался договориться с великой княгиней о скорейшем отъезде из России, но она не согласилась, сказав ему: «Я никому ничего дурного не сделала. Буди воля Господня!»

Первое время после октябрьского переворота Марфо-Мариинскую обитель не тревожили, но уже в начале 1918 года нескольких больных из монастырской больницы арестовали, а затем забрали всех детей-сирот и отправили их в детский дом.

На третий день после Пасхи 1918 года, в день Иверской иконы Божией Матери, в Марфо-Мариинскую обитель приехал Святейший Патриарх Тихон и отслужил Божественную литургию. Затем он долго разговаривал с сестрами и настоятельницей, благословлял и духовно укреплял всех в это непростое время, словно чувствовал их скорую разлуку.

Меньше чем через час после отъезда Патриарха к обители подъехала машина с вооруженными людьми. На этот раз арестовывать настоятельницу Марфо-Мариинской обители прислали латышских стрелков, не доверяя русским чекистам – столь велик был авторитет Елизаветы Федоровны в народе.

Она попросила два часа на сборы и последние распоряжения, но дали только тридцать минут. Елизавета Федоровна собрала сестер в церкви святых Марфы и Марии, благословила их и попросила отца Митрофана продолжать служение, сколько это будет возможно. Сопровождать ее разрешили только двум сестрам – Варваре Яковлевой и Екатерине Янышевой.

Из воспоминаний сестры обители Зинаиды (в монашестве Надежды): «Все молились на коленях в больничной церкви вместе с батюшкой, а как стали ее забирать – сестры бросились наперерез: «Не отдадим мать!» – вцепились в нее, плач, крик. Кажется, не было сил, чтобы их оторвать. Отбили всех прикладами… Батюшка стоит на ступенях, слезы градом по лицу, и только благословляет их, благословляет… И сестры бежали за машиной, сколько хватило сил, некоторые прямо падали на дорогу».

Елизавету Федоровну сразу же выслали из Москвы под предлогом соединения с другими членами царской семьи. Патриарх Тихон приложил все усилия для ее освобождения, но все было напрасно.

Новая власть отправляла всех Романовых подальше от Москвы и Петербурга, в глубь России – на Урал. По дороге в ссылку матушке удалось написать письмо не только отцу Митрофану, но и всем 105 сестрам своей обители. Для каждой их них она нашла слова утешения и напутствия.

Елизавету Федоровну перевезли сначала в Пермь, затем в Екатеринбург, а через два месяца в Алапаевск. Здесь, на окраине города, в здании Напольной школы великая княгиня провела последние месяцы своей земной жизни. Вместе с ней в заключении находились великий князь Сергей Михайлович, его секретарь Федор Ремез, три сына великого князя Константина Константиновича – Иоанн, Константин и Игорь, а также князь Владимир Палей.

Поздней ночью 18 июля 1918 года Елизавету Федоровну и других алапаевских узников разбудили и приказали быстро собраться. Под предлогом перевода в более безопасное место их посадили на крестьянские подводы и увезли из города. Матушка уже давно понимала, что конец близок, и просила у Бога только духовной поддержки. В 18 километрах от Алапаевска располагались заброшенные шахты рудника «Нижняя Селимская», туда и направили под конвоем великую княгиню, членов царской фамилии и преданных им людей. От лесной дороги до места казни их гнали ударами прикладов. Князь Сергей Михайлович при попытке оказать сопротивление был застрелен, остальных же привели к заброшенному руднику. Расправа над узниками была зверской. Их не убивали, а сбрасывали живыми в глубокую старую шахту. Елизавета Федоровна была сброшена первой. Получив переломы и сильные ушибы головы, она упала не на дно рудника, а на небольшой выступ. Рядом с ней оказался Иоанн Константинович, остальные с тяжелыми травмами упали глубже. Услышав стоны людей, чекисты забросали шахту гранатами. Впоследствии среди окрестных крестьян нашелся свидетель этого страшного убийства. Он рассказал, что в течение нескольких дней из шахты доносились стоны и пение молитв.

Через несколько месяцев тела алапаевских мучеников были извлечены из разрушенного рудника. Тело великой княгини Елизаветы Федоровны почти не было тронуто тлением. Рядом с ней нашли останки Иоанна Константиновича, голова великого князя была перевязана ее апостольником. Пальцы правой руки матушки, ее келейницы Варвары и Иоанна Константиновича были сложены в крестном знамении. Она всех простила и благословила.

Из письма Елизаветы Федоровны:

«Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не ведают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто крат больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров?

Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день».

Из рассказа девочки, носившей узникам еду:

«Матушка выйдет на крыльцо, возьмет корзиночку, а у самой слезы текут, отвернется, смахнет слезу. «Спасибо, девочка милая, спасибо!» Когда последний раз я была у них, матушка вышла, взяла корзинку, подожди, говорит. Через несколько минут вернулась, возвращает корзинку (она так всегда делала), а в ней что-то лежит. «Нам немного жить осталось, поминайте нас», – говорит матушка. А у самой слезы из глаз. Прибежала я домой с корзинкой… а там отрез на платье, розовая ткань».

Фотопортреты Сергея Александровича говорят сами за себя. Безукоризненная выправка, тонкие, благородные черты лица, умные и печальные светло-зеленые глаза. Внутреннее рыцарство невозможно сымитировать. Но мир – уже далеко не рыцарский – не понимал и отторгал дух, которым он искренно жил. Порой это непонимание основывалось на недоразумениях.Показать полностью. Прямую до неестественности осанку князя Сергея многие принимали за высокомерие, а он с детства был вынужден носить корсет из-за болезни позвоночника. Его сдержанность из-за природной стеснительности относили на счет гордыни. Малый интерес к великосветским развлечениям, «некомпанейскость» глубоко верующего человека ославили тайной порочностью.Не умея даже приблизиться к высоте супружеских отношений великокняжеской четы, «светская чернь» лицемерно жалела красавицу жену, оказавшуюся в руках у такого «отвратительного человека». «Лицо его было бездушно… глаза, под белесыми бровями, смотрели жестоко», – писал французский посол М. Палеолог. «Великий князь Сергей Александрович прославился пороками», – заявлял князь-анархист Кропоткин.В противовес этой клевете сама Елизавета Федоровна называла своего мужа «ангелом доброты» и не раз говорила об огромном счастье, выпавшем на ее долю в этом замужестве.

Многие скорби изведавшийЧетвертый сын императора Александра II, Сергей родился 29 апреля 1857 года в Царском Селе. Он получил отличное образование. Воспитательницей великого князя была фрейлина А.Ф. Тютчева, верующая и прямая в суждениях. Ее усилиями ребенок был огражден от баловства взрослыми, рано научился молиться. Энциклопедию права ему читал К.П. Победоносцев, которого ученик любил с детства; историю преподавал С.М. Соловьев. Но решающее влияние на становление характера Сергея оказала его мать Мария Александровна, чувство благоговения к которой великий князь пронес через всю жизнь.Душа Сергея с детства подвергалась тяжким скорбям. В девять лет он потерял своего друга Сашу Гагарина. В мае 1880 года не стало матери. А 1 марта 1881 года отец, Александр II Освободитель, погибает от бомбы террориста. Сергей Александрович глубоко переживал смерть отца. «Душа и сердце – все, все разбито и перевернуто», – записал он в дневнике. И в такой моментон согласился передать брату (Александру III) прошение Льва Толстого о помиловании убийц! Великий князь был уверен: нельзя начинать новое царствование с казни.

Труды на божьей нивеВ его комнате всегда было много икон, перед которыми он часто молился; его главным богатством была полумантия преподобного Серафима Саровского, полученная от матери. Во время тяжелой болезни сестры Марии эта святыня была доставлена в Александровский дворец, и благодаря ей Мария исцелилась. Сергей Александрович был человеком высочайшей культуры. Он отлично владел немецким, английским, французским языками, неплохо играл на фортепиано. Его любимыми поэтами были Пушкин, Лермонтов, Тютчев. С восхищением он относился к творчеству Достоевского, любовь к которому привил и своей супруге.Дружил с художником В.М. Васнецовым. Больше же всего увлекался историей, археологией, сам участвовал в раскопках. Когда в Москве стал создаваться Музей изобразительных искусств, великий князь возглавил комитет по его устройству и вместе с братом Павлом финансировал строительство зала Парфенона. После трагических семейных событий великие князья Сергей и Павел совершили паломничество в Святую Землю, где приняли благословение Патриарха Иерофея. Святейший произвел Сергея Александровича в рыцари Гроба Господня, возложив на него у подножия Голгофы золотой крест с частицами Животворящего Древа. Восприняв это как призыв к активному деланию на Божьей ниве, великий князь стал инициатором создания и первым председателем Императорского Православного Палестинского Общества. Благодаря его энергии в Иерусалиме для русских паломников строится подворье с гостиницами, больница, школа и странноприимные дома. На его средства в святом городе проводятся раскопки, давшие обретение порога Судных врат, через которые Христос шел с Крестом на Голгофу. На этом месте был сооружен храм во имя святого благоверного князя Александра Невского в память Александра II. А в память своей матери на склоне Елеонской горы, близ Гефсиманского сада, великие князья построили храм во имя св. Марии Магдалины.

ГрадоначальникВ феврале 1891 года, в возрасте 34 лет, великий князь назначается Московским генерал-губернатором, сменив на этом посту либерально настроенного князя Владимира Долгорукова, которому уже за 80 лет. Ситуация в Москве не из лучших – нарастают беспорядки, должности раздаются за взятки, а в московских салонах открыто ведутся противоправительственные разговоры. В эпоху всеобщей распущенности Сергей Александрович занимает консервативную позицию и идет духовным путем удерживающего. При вступлении в должность великий князь жертвует в пользу бедняков огромную по тем временам сумму – 5000 рублей. Благодаря его энергии и прямой денежной помощи в Москве создается Елизаветинское общество попечения о детях с разветвленной системой яслей и детских приютов при 11 городских благочиниях; общежитие для студентов Императорского Московского университета; проводится реставрация Успенского и Архангельского соборов Кремля, собора Василия Блаженного, церкви Рождества Богородицы в Путинках. Сергей Александрович был председателем, покровителем, действительным членом более десяти обществ и учреждений. Четырнадцать лет он управлял Москвой, и город засиял при нем блеском древней русской столицы. Во всех начинаниях, горестях и молитвенном стоянии великого князя неизменно поддерживала супруга Елизавета Федоровна. Благодаря именно своему мужу она познала свет Православия и полюбила Святую Русь. «Сергей воспитал меня», – признавалась она.

Черный деньБудучи «деятельным консерватором», Сергей Александрович стремился противопоставить революционному разложению отеческую заботу о рабочих. До конца своей жизни он отрицательно относился к либеральным реформам, твердо ратуя за формулу «Православие – самодержавие – народность». За это и охотились на него темные силы, жаждавшие разрушения православного царства.Сергей Александрович знал, что приговорен революционерами к смерти, и готовился к ней. «Когда служили панихиду по разорванному на части бомбою министре Плеве, великий князь, склонившись в молитве и весь отдавшись Богу и Его воле, уже знал твердо, что участь его решена», – писал протоиерей Иоанн Восторгов. Именно тогда великий князь стал ездить с одним кучером, без охраны, чтобы не подвергать риску их жизнь.Черный день выпал на 4 февраля 1905 года. В карету великого князя неподалеку от Никольских ворот Кремля метнул бомбу член «Боевой организации партии социалистов-революционеров» Иван Каляев. Чудовищной силы взрыв буквально разорвал князя на куски.Как известно, Елизавета Федоровна в страшном молчании своими руками собирала все, что осталось от мужа. В этот же день она нашла в себе силы отправиться к умирающему кучеру, чтобы утешить его, сказав, что Сергей Александрович жив. Останки великого князя отнесли в Алексеевскую церковь Чудова монастыря, которая не могла вместить всех желающих поклониться праху. И пока многочасовая очередь потрясенных и рыдающих русских православных людей стояла, чтобы проститься с князем, в петербургских либеральных газетах уже набирались злорадные статьи с карикатурами на это «происшествие», а в светских гостиных пересказывались циничные остроты об убийстве. Известны слова Елизаветы Федоровны: «Он с радостью умер за Государя и свою Родину. За два дня до смерти он говорил, с какой готовностью пролил бы свою кровь, если бы мог этим помочь». Великая княгиня просила власти помиловать убийцу, она сама отправилась к Каляеву в тюрьму со словами прощения и умоляла его покаяться перед Богом. Но тот остался непреклонным.На месте мученической кончины Сергея Александровича был установлен крест-памятник по проекту В. Васнецова, на котором было начертано: «Отче, отпусти им, не ведят бо, что творят».

Крест восстановленВ 1918-м памятный крест был лично снесен Ульяновым-Лениным на коммунистическом субботнике – первым из российских памятников! А в 1929-м был разрушен и древний Чудов монастырь. В 1986 году при проведении в Кремле ремонтных работ чудесным образом был обнаружен сохранившийся склеп с захоронением великого князя. Началась многолетняя волокита. Наконец, в 1996 году останки убиенного перенесли в возрожденный Новоспасский монастырь и захоронили в родовой усыпальнице Романовых. А в 1998 году был воссоздан и установлен в Новоспасском монастыре крест-памятник – точная копия уничтоженного. Теперь каждый, приходящий в обитель, может помолиться у этого креста о великом князе Сергее Александровиче. Андрей Самохин 2014