Лужайка для бездомных. Реабилитационный центр под Выборгом

Александр сейчас живет в реабилитационном центре для людей, попавших в тяжелую жизненную ситуацию. Центр этот расположился вдали от оживленных магистралей, в лесу. Место глухое — ближайший населенный пункт, деревня Лужайка, хоть и находится всего в двух километрах, но похвастаться обилием благ цивилизации не может: из потенциально интересного для жителей реабилитационного центра в ней есть только продуктовый магазин. И туда они, бывает, наведываются, но об этом речь пойдет ниже. Ближайший же город — Выборг — и вовсе далеко, в двух десятках километров. Ходят до него только электрички — два раза в день.

Изолированности от «большой земли» способствует и то, что Лужайка, а вместе с ней и реабилитационный центр, находятся в приграничной зоне — до Финляндии рукой подать. Раз в год жители поселка и работники реабилитационного центра должны оформлять у пограничников пропуск на въезд в приграничную зону.

УХОД ИЗ «ДОМА ЖИЗНИ»

Приходит в Лужайку человек, не избалованный судьбой во внешнем мире. Он оказывается здесь по разным причинам: из-за проблем с алкоголем, наркотиками, расставания с семьей, потери жилья. Часто все эти бедысопутствуют одна другой. Кто-то хочет лишь отогреться и поесть, кому-то нужно переждать зиму. Есть и те, кто остается надолго. Дмитрий, старейший житель реабилитационного центра, провел здесь уже 5 лет. Он родился в Ленинградской области, но совсем маленьким родители увезли его с собой в Сибирь, где он и вырос, отучился в школе и вступил во взрослую жизнь. Тогда они с другом решили, что жизнь на суше не очень интересна, а вот стезя моряка — это настоящее мужское дело. Дмитрий окончил училище в Находке, пошел служить коком на корабле. Работать без проблем довелось недолго, пароходство начало разваливаться. Сменив несколько частных судоходных компаний, Дмитрий окончательно сошел на берег. Запил, а остановиться оказалось нелегко.

— Моя бывшая теща — бывшая, потому что я ушел из семьи, — говорила, что я скоро умру где-нибудь во Владивостоке под забором. Со временем я осознал, что вполне так и может случиться. Лежал в наркологическом диспансере, лечился от алкоголизма.

В наркодиспансере пациентов посещали миссионеры из протестантской церкви «Дом жизни». От них Дмитрий впервые услышал слова о Христе и Евангелии. Стал прихожанином их церкви, обучался в библейской школе.

— После смерти родителей я потерял всякую связь со старшей сестрой. Искал, пока случайно не оказался на сайте программы «Жди меня». Вбил там свое имя — оказалось, меня ищут двое: сестра и племянник. Связался с ними, уговорили меня перебраться в Волхов.

Но в Волхове Дмитрию не понравилось. Снова началось пьянство, и, чтобы вновь не скатиться на дно, он попросил приюта у петербургских братьев-протестантов. После чего, в итоге, оказался в их реабилитационном центре недалеко от Выборга.

— Прожил там два года. Но уже тогда, проходя в городе мимо храма святого Ильи пророка, думал, что хотел бы служить в нем, а не там, где я оказался. Тем более, что у меня назревал конфликт с руководством: не нравилось их отношение к людям.

БЫВШИЙ ДЕТСКИЙ ЛАГЕРЬ

Ильинский храм, который так вдохновил Дмитрия, как раз и оказался приходом, который окормляет реабилитационный центр в Лужайке для попавших в сложную жизненную ситуацию. Настоятель протоиерей Игорь Аксёнов, рассказывает, что в конце 1990-х годов, на пике экономического кризиса в стране, прихожанам не удавалось найти средства на отдых на море, а тем более за границей. Поэтому было решено создать на загородном храмовом подворье летний лагерь совместного проживания для взрослых и детей, чтобы во время летних отпусков родители со своими чадами могли отвлечься от городской суеты:

— Начали строить келейный корпус, хотели, чтобы в одной келье могла проживать одна семья. Люди стали ездить туда, было дружно и весело. Народу собиралось много, ведь наш приход был по преимуществу молодой, детей тоже было много.

Желающие попасть в реабилитационный центр должны сначала побеседовать с настоятелем храма пророка Илии в Выборге протоиереем Игорем Аксёновым

Одновременно Ильинский храм помогал тогда выборгской ночлежке для бездомных: кормил их горячей едой рядом с местными пунктами приема стеклотары. Но со временем муниципальные власти закрыли ночлежку. Люди, и так не имевшие крова, потеряли даже возможность переночевать в тепле. А потом исчезли и пункты приема стекла.

— И бездомные стали приходить к нам, — вспоминает настоятель. — Мы их кормили прямо около храма. Но ведь некоторые просили не только еду, им нужна была крыша над головой, чтобы переночевать. Тем более что не все стали бомжами добровольно. Мы и решили отправить желающих на строительство келейного корпуса в Лужайку.

Со временем экономическая ситуация в стране наладилась, у прихожан появилась возможность отдыхать в других местах. И летний семейный лагерь переквалифицировался в реабилитационный центр. А бездомные из строителей превратились в его основных обитателей.

Сейчас здесь хорошие условия и для жизни, и для работы. На территории центра разбит огород, в подсобном хозяйстве — куры, гуси и кролики. Реабилитанты постепенно своими руками отделывают келейный корпус, утепляют еще неутепленные кельи, которые, кстати, очень просторны и довольно комфортны: в каждой — своя небольшая прихожая, отдельный санузел, а в перспективе, возможно, появятся даже душевые.

ПОБЕГИ В ДЕРЕВНЮ

Реабилитационный центр находится при подворье Ильинского храма. Поэтому основную заботу о подопечных несут двое священников: директор подворья протодиакон Евгений Харламов и непосредственный руководитель центра диакон Артемий Гилоян. Отец Евгений живет прямо здесь, в небольшом частном домике рядом со строящейся церковью. Раньше это был дом настоятеля Ильинского храма отца Игоря, теперь он перешел к отцу Евгению, на котором лежит обязанность обеспечивать хозяйственную жизнь подворья. Диакон Артемий пока проживает в Выборге, но все-таки именно он — непосредственный «начальник» реабилитантов. Еще будучимирянином, он стал воспитателем центра: следил за соблюдением распорядка дня, дисциплиной, работой — приезжал сюда из Выборга каждый день. Сейчас, когда принял сан, работы и других послушаний стало больше, поэтому наведываться в Лужайку ежедневно нет возможности. Но все-таки несколько раз в неделю он навещает подопечных.

— Сегодня у меня бывать здесь постоянно уже нет необходимости, — объясняет отец Артемий. — Среди жителей центра есть люди, которые здесь уже давно, знают все правила, на них можно положиться — мы знаем, что они не будут отлынивать от работы, за другими присмотрят и сами не «зальются».

«Залиться» на языке обитателей и сотрудников центра означает напиться. На употребление спиртных напитков здесь наложено строгое табу, потому что у большинства обитателей центра — серьезные проблемы с алкоголем. Надо сказать, что иногда у них все-таки случаются срывы. Раздобыв денег, они сбегают в деревню, в магазин, купить выпивку.

— Как мы реагируем? Просим покинуть реабилитационный центр. Они ведь таким образом соблазняют остальных, — говорит отец Артемий. — Но если человек искренне раскаивается, просит оставить его и обещает больше не срываться — идем навстречу. Главное, чтобы это не повторилось вновь.

ШАЛУН И НУТРИИ

Слово «реабилитационный» в названии центра для людей, попавших в трудную жизненную ситуацию, довольно условно. Здесь не применяют специально разработанных программ по выздоровлению, не проводят психологических тренингов, не заставляют жить в строгом, по минутам расписанном режиме.

— По сути, наша задача проста, — говорит отец Артемий, — предоставить тем, кому это нужно, крышу над головой, и попытаться отвадить от дурных привычек. Поэтому работа у нас всегда посильная, никого сверх меры не нагружаем.

В основном жители реабилитационного центра заняты в сельском хозяйстве и на строительстве храма Собора Двенадцати апостолов (в качестве помощников, строят все-таки подрядчики), который вскоре должны уже подвести под купол. Предполагается, что реабилитанты и станут основными его прихожанами — ведь в дальнейшем центр хотят расширить, построив еще один корпус на 50 келий.

В хозяйстве реабилитационного центра несколько десятков кур

Александр, проживший в центре уже год, рассказывает, что и раньше, «в прошлой жизни», умел обращаться со скотиной: в частном доме в Луге, откуда он родом, держали кур и свиней.

— А вот это товарищ самый опасный у нас, — открывая дверь в один из сараев, говорит он. — Козел Шалун. Раньше жил с козой и баранами, но мы его отселили, потому что бодался. За то и прозвище свое получил.

Когда-то Александр работал электромонтером воздушных линий связи. Говорит, что в 1990-е годы платили очень даже прилично.

— Получал я примерно 1300 рублей — это после того, как нули убрали. А банка кофе стоила 27 рублей. Вот и считайте. Потом зарплаты снизились, так решило начальство.

— И сколько сейчас монтер в Луге зарабатывает?

— Мало, в месяц тысяч 15, не больше.

Кроме традиционных животных, в центре проживают и экзотические нутрии. Мало кто знает, что нутрии кроме ценного меха ценятся еще и за вкусное мясо, считается, что это деликатес. Правда, сами обитатели центрапока еще не пробовали нутрий на вкус. В небольшой низине у ручья для этих водоплавающих грызунов поставлен небольшой сарайчик. Когда-то животные жили в открытых клетках, наполовину опущенных в воду, моглисвободно перемещаться по территории центра. Но после того как нескольких нутрий загрызли приблудившиеся собаки, для грызунов построили загон.

АЛЕКСЕЙ

Обычно на подворье проживает около 10 человек: бывает чуть больше, бывает чуть меньше. Вот Алексей — в отличие от многих своих товарищей, он не рассказывает о себе ничего, что могло бы характеризовать его как человека, страдающего зависимостями. Он в принципе немногословен.

— Говорят, что у вас возникли проблемы с недвижимостью… Кто-то обманул вас с квартирой?

— А кто вам уже успел разболтать? Вот не люблю я эти сплетни, — с негодованием отвечает он и быстро направляется в сторону загона для овец. — Что еще вам успели наговорить?

— Да в общем-то, это всё.

— Здесь у каждого похожие проблемы. Почти у всех.

Перешагнув через невысокую ограду, Алексей подходит к двери сарайчика и выпускает животных на улицу. Барашек-вожак вырывается вперед, за ним — все остальные. Овца — это овца, и куда бежит одна, туда и все остальные. Следом за ними выходит коза Актриса и начинает с удовольствием позировать перед фотокамерой. Свое прозвище она получила не зря.

Усевшись на забор, Алексей, будто оправдываясь, замечает:

— Между прочим, я через неделю-другую тоже в командировку поеду, в город. Пробуду там до декабря, как минимум… Я могу и сантехникой заниматься, и проводкой.

— И своя база клиентов есть?

— А как же. Есть, конечно. Периодически предлагают работу.

Командировки для обитателей реабилитационного центра — дело обычное. Бывает, человек встанет на ноги, окрепнет и выражает желание подзаработать. Его отпускают без лишних вопросов. В этом-то, собственно, цель проживания в Лужайке и заключается — вернуться к нормальной жизни, сразу или постепенно.

БЫВШИЕ

Раньше в реабилитационном центре жил Саша (не путать с Александром, который проживает здесь и сегодня). Однажды он привел с собой женщину. Вообще-то здесь принято, что проживать на территории центра могут только мужчины. Но деваться было некуда — все люди, — и настоятель протоиерей Игорь Аксенов, рассудили, что раз уж так получилось, запрещать Юле быть вместе со своим избранником нельзя. Они стали жить вместе. Через некоторое время у пары родился сын Фёдор. Назвать так предложил его отец — с греческого языка имя переводится как «дар Божий». Долгое время семья жила в реабилитационном центре полным составом, и маленький Федя воспринимал его и подворье, на котором он находится, как родной дом. Сейчас Саша пытается подрабатывать в Петербурге. Нельзя сказать, что у семьи всё гладко, но, возможно, им все-таки удастся влиться в общество.

Не так давно в Ильинский храм пришел офицер в отставке. Сразу было видно, что он не бездомный. Но ему не повезло: приехал в Выборг на могилу боевого товарища, выпил-закусил, потерял документы с деньгами, а может их и украли, и теперь не может вернуться домой на Дальний Восток. Конечно же, его пустили пожить. Как только получилось восстановить паспорт, он сразу же уехал.

Среди выпускников центра много, конечно, людей, которым сложно стать простыми обывателями. Олег, например, «залившись», вернулся к магазину около Выборгского вокзала, где продолжил привычное дело — стал просить милостыню. А вот другой реабилитант, выйдя в мир, наоборот, устроился очень даже неплохо. Женился на женщине с собственным бизнесом. Судьбы складываются у местных обитателей по-разному.