Александр Молочников: «Рашн-синема — это завод, где рабочие давно ничего не ищут и штампуют туфту»
Для подготовки этого материала с нашим кавергероем журналист Наталья Наговицына встретилась трижды — в первых двух случаях времени для беседы катастрофически не хватало. И все три раза перед ней сидели три разных Александра Молочникова: сначала внук и сын, с упоением рассказывающий о своей семье, затем стендап-комик, устроивший бенефис на съемке для журнала, и, наконец, вдумчивый актер и режиссер, анализирующий все, что с ним происходит, и выдающий на-гора результат в виде ролей и спектаклей.
Самый молодой режиссер МХТ в двадцать четыре года уже поставил в гнезде Станиславского два прогремевших спектакля: ретрокабаре «19.14» про ужасы Первой мировой с реальными сюжетами из фронтовых писем и рок-фантазию «Бунтари» в стилистике концерта курехинской «Поп-механики», в которой солируют персонажи с именами Юрия Лотмана, Павла Пестеля и Александра Пушкина. После актер сделал прыжок с переворотом в карьере: снялся в артхаусном «Холодном фронте», а затем в комедийном сериале «Пушкин». В проекте, стартующем 10 мая на канале СТС, у Александра сразу три роли: гопника-детдомовца, популярного самовлюбленного артиста и солнца русской поэзии. Конечно, ведь выпускника Царскосельского лицея и самого знаменитого квартиранта набережной Мойки мог сыграть только тоже лицеист, житель Мойки и Александр.
Нет сомнений, что такого парня могла родить только болотистая, но плодородная на гениев почва Петербурга. Уже сейчас у Молочникова в проекте собственный фильм, причем мюзикл. Но ради съемки с отцом и преподавателем математики Аничкова лицея Александром Молочниковым-старшим Молочников-младший примчался в родной город.
Доброе утро, последний герой!
Брюки Alexander McQueen, рубашка Palm Angels, ремень Etro
Первое рандеву было назначено наутро после показа его дебютного спектакля «19.14» в рамках гастролей МХТ на сцене Александринки. Постановка в формате кабаре-ревю начинается с провокационных реприз конферансье на фоне еще закрытого занавеса, продолжается лиричными размышлениями о вшах на солдатах в окопах, от которых зрителям хочется плакать, а диалоги между французскими буржуа и немецкими простолюдинами показывают, что любая война не имеет национальности. Автором сценария спектакля, приуроченного к столетию Первой мировой, числится сам Александр. При этом стихи написал Дмитрий Быков, диалоги — Александр Архипов и Всеволод Бенигсен, а художественным руководителем проекта стал Евгений Писарев. «Подстраховал свой дебют со всех сторон, как умно, — мелькнуло у меня в голове. — Оно и немудрено, говорят, у него предки из Бердичева». С этими мыслями в назначенное время я зашла в лобби отеля «Астория», где сидел Александр, чтобы выяснить, как на болотистом петербургском грунте вырос этот энергичный молодой человек.
Ты же из интеллигентной петербургской семьи? Это с папиной стороны, мамины корни уходят в Нижний Новгород. Бабушка по маминой линии была психологом, а дед работал на местном телевидении и делал передачи про строительство: при этом в каждую пытался запихнуть что-то действительно важное, скажем, тему разрушения архитектурных памятников. Старался одухотворить свою работу, что получалось у него довольно достойно. Я по утрам всегда смотрел его программы, когда был в Нижнем Новгороде, и мне приятно, когда его узнают на улице. Он постоянно что-то придумывает: например, делает карты Нижегородской области из пластилина, снимает кино. Дед и бабушка со стороны папы много чем занимались, какое-то время жили на севере, проектировали здания на вечной мерзлоте. Не будучи людьми очевидно творческих профессий, они вели насыщенный творческий образ жизни: привозили с концертами в маленькие полярные городки рок-группы «Ноль», «Аукцыон», «Звуки Му» Петра Мамонова. И до самых последних дней оставались очень современными людьми: читали всю актуальную литературу от Владимира Сорокина до Ирвина Уэлша, смотрели фильмы Ларса фон Триера. Бабушка была аристократкой, могла даже подойти на улице к гопникам и попросить их не материться. А дедушка, будучи крайне эрудированным и интеллигентным человеком, постоянно скабрезно шутил и выдумывал фантастических персонажей, которые с ними вместе «жили». Так, у него была деревянная коряга по прозвищу Кука, и эта деревяшка говорила его голосом жутко провокационные вещи о том, как она предавалась разврату. Они жили бурной жизнью влюбленной пары до восьмидесяти лет, их обоих не стало в прошлом году. Значит, провокация у тебя в крови. Во всем этом дивном мире бабушки и дедушки была заложена идея преодоления рутины — довольно рано выйдя на пенсию, они примерно одинаково проводили каждый день, но все равно умудрялись наполнять свою жизнь чем-то интересным. Так же и с моими родителями: мой папа преподает в Аничковом лицее, мама — журналистка, пишет в основном для западных изданий, бывает в горячих точках, где все по-настоящему жестко. Главное, что дала мне семья, — это неприятие предсказуемого образа жизни. Поэтому у меня нет установки, что надо купить квартиру в Москве (может, это и плохо?), срочно жениться, родить детей, построить карьеру.Костюм Paul Smith, сандалии Brioni, джемпер Loro Piana, очки Thom Browne, платок Lanvin, винтажный значок Off
Были ли в твоем детстве истории с каноническими выступлениями на табуретке?
Мама и папа не любили, когда другие родители демонстрировали своих детей в подобном качестве. На табуретку меня не ставили, но я сам сочинял домашние спектакли, которые показывал по вечерам. После того как я долго прыгал и доставал зачем-то разные предметы, родители могли отреагировать: «Вот сегодня было полное фуфло». Они же не понимали, что это постмодернизм, который я воплощаю после изучения книги «Постдраматический театр» Ханса-Тиса Лемана. (Смеется.) У меня было слишком демократичное воспитание: предложили играть на пианино, нашли педагога, я позанимался, мне быстро наскучило, и мои уроки закончились. Может, если бы в воспитании было чуть больше тоталитаризма, я бы мог сейчас исполнить на рояле не только «Кот, кот-мореход, он вразвалочку идет».
Значит, переезд в Москву вряд ли был попыткой выпорхнуть из-под родительского крыла.
У меня очень теплые отношения с семьей, и, кстати, после переезда в Москву я поначалу жил у мамы, которая к тому времени рассталась с отцом. Очевидно, что в столице больше возможностей для обучения профессии актера: там пять театральных институтов, а здесь один. И в Петербурге никто из толковых мастеров не набирал курс в год моего поступления.
Вторая наша встреча произошла во время фотосессии для журнала. На локацию в боксерский клуб Саша пришел с отцом, который предстал перед нами в футболке с логотипом бельгийской арт-панк-группы, пестрой клетчатой рубашке, шортах (это в апрельские плюс десять) и алой кепке. Пока Александр Александрович-младший переодевался, мы с Александром Александровичем-старшим обсудили только что прошедшую церемонию вручения Премии Курехина, затем переключились на «Пьяных» в постановке Андрея Могучего в БДТ, а когда дошли до рассуждений о его же спектакле «Что делать», сын вклинился в беседу — последовали его восторженные впечатления от премьеры «Гамлета» и от «Братьев и сестер» Льва Додина в МДТ. Как выяснилось, эпопею по роману Федора Абрамова Саша посмотрел уже в четвертый раз. Затем они оба дурачились на камеру, изображая мнимую борьбу поколений, а когда отец покинул съемочную площадку, сын окончательно вошел в образ весельчака и балагура. Он изображал своих корешков: то Егора Корешкова, то Александра Паля, то Григория Добрыгина, рассказывал байки про Владимира Бортко и Евгения Миронова и явно не боялся показаться смешным.
Ты в детстве не был скромным пай-мальчиком?
Нет, не был. По всем точным наукам еле-еле получал тройки, только по литературе была пятерка, но я все равно ничего не читал. Просто много чесал языком, из серии: «Этот герой прямо, как я в детстве». Постоянно выпендривался, всем пытался показать, какой я классный. Особенно девочкам. Все было зря — пока мне нравились одноклассницы, им нравился Дима Билан, о чем я ему, кстати, недавно сообщил. А еще на переменах мы с ребятами надевали бороды, арафатки, черные очки и гуляли так по Невскому.
И теперь тебе жизнь отомстила, заставив нацепить бакенбарды Пушкина.
Вы за это купили бизнес-класс «Сапсана», на котором я сегодня приехал на съемку? Был тронут, теперь я знаю, как там в бизнес-классе. Но сначала подумал, что ошиблись —я же не Егор Корешков. (Смеется.)
Присев на деревянные кубы и схватив гири, Саша продемонстрировал голливудскую улыбку из рекламы жвачки. Вошел в образ и выдал на камеру альтер эго Саньки Лихого, потом пытался загнать колеса фотографу Сергею Мисенко, который не отрываясь от видоискателя выкрикивал: «Продавай себя, продавай!» Стало ясно: мы такого еще не видели. Энергия, которую мы вкладывали всей командой в героя, возвращалась обратно в многократном объеме, да еще и с каламбурами, миниатюрами и искренним желанием нам понравиться. Саша не собирался просто отпахать шесть часов и свалить восвояси, он явно принял решение кайфовать от процесса. «Повиснуть на кольцах под потолком? Без проблем. А можно мне гантель потяжелее в руку, чтобы достовернее было?» В итоге искрометный стендап-бенефис «Веселый Молочников» затянулся до позднего вечера, поэтому финальный разговор пришлось перенести на утро. Теперь меня больше всего интересовало, откуда у выпускника Аничкова лицея взялась такая мощная энергия бунтарства. В мае он привозит свой второй спектакль «Бунтари» в ТЮЗ на Международный театральный фестиваль «Радуга». Это такой подпольный концерт-квартирник в духе курехинской «Поп-механики» на тему российского бунтарства трех поколений: декабристов, народовольцев 1870–1880-х и рокеров 1980-х. Сюжетные линии с участием революционеров — дворян и разночинцев переплетаются, герои носят имена реально существовавших деятелей, но события в спектакле не соответствуют историческим, а после монолога Михаила Бакунина о социальном анархизме разыгрывается сцена вопросов из зала на «Музыкальном ринге» эпохи перестройки. Очевидно, что Александр способен небанально анализировать любые темы, которые можно подбрасывать ему бесконечно. Красивый, умный и слегка безумный — такими рождаются или становятся?