«Кто, если не я?» Михаил Ульянов помогал людям, даже будучи при смерти

— Представьте только: в голодные военные времена (а это был 1944 г.) папа из глухого сибирского городка Тара отправился покорять Омск, а затем Москву, — поделилась своими воспоминаниями с «АиФ» дочь актёра и режиссёра Елена Ульянова. — Простой крестьянский парень ощутил в себе эту творческую жилку, потянулся к свету, нашёл в себе мужество, а главное — сохранил этот творческий полёт, пройдя сложнейший путь от сибирской Тары до сцены Вахтанговского театра.

Казалось бы, нечасто удаётся из самых низов прорваться наверх, а значит — стоит ли напрягаться? Но как раз судьба отца — стимул для тех, кто сейчас не верит в свои силы, не хочет рисковать, боится. Вот он — смог.

Переломил ли Михаил Александрович судьбу или судьба просто благоволила ему, теперь сказать сложно. Но так сложилось, что во время войны Вахтанговский театр оказался в эвакуации именно в Омске, где в тот момент учился юный Миша. И когда в 1947 г. уже в Москве вахтанговские мэтры набирали первый послевоенный курс в Щукинское училище, они вряд ли могли отказать омскому пареньку. «Будь я родом из Хабаровска или Уфы, возможно, получил бы от ворот поворот, — писал в своей автобиографии Ульянов незадолго до смерти. — Какие странные события и совпадения преследуют нас на жизненном пути. И актёрская судьба также полна неожиданностей. Я оказался удачливым на роли и в разное время играл Ричарда III, Ленина, Сталина, Наполеона, Степана Разина, Ворошилова и Жукова. »

Не стать заложником одного образа артисту позволили и всё та же удача, и, конечно, масштаб таланта. Он не просто не боялся браться за роли отрицательных персонажей, но делал это с удовольствием. Такая задача была ему по-актёрски интересна, пусть даже каждый раз после роли очередного мерзавца или предателя на него обрушивалась масса негатива. Слишком уж он был убедительным, органичным в кадре, на сцене, например, после того как Ульянов сыграл подленького, изворотливого героя в фильме «Без свидетелей», иные простодушные зрители обругали его последними словами.

Клеймили, впрочем, не только за роли. Скажем, после того как в 1993 г. Михаил Александрович вошёл в состав Комитета поддержки Бориса Ельцина, на него посыпались письма в духе «Да вам не Жукова надо играть, а предателя Власова!» Как на это реагировал Ульянов? Задумчиво: «А что, за роль генерала Власова я бы взялся, это интересно. Сыграл же я в своё время Понтия Пилата, предавшего Христа и умывшего руки. А по части предательства Понтий Пилат переплюнет любого».

«Миша, ты неправ!»

— Тётя Рита, родная сестра папы, рассказывала: «Миша, когда маленький был, всё время молчал. Его мама называла «Нашёл — молчи, потерял — молчи». Вот он такой и был, — продолжает рассказ Елена Ульянова. — Когда приходил домой, мы спрашивали: «Ну как дела, папа?» — «Всё нормально». Хотя мог быть сине-зелёным от усталости. У него была жутко мягкая, ранимая, широкая и не очень уверенная в себе душа.

Супруга Михаила Александровича, актриса Алла Парфаньяк, с которой он счастливо прожил всю жизнь, называла его человеком четырёх «Н» — Нет, Нельзя, Неудобно, Неприлично. Он не мог никому отказать, при этом для себя никогда и ничего не просил.

— У нас дома рядом с расписанием его спектаклей висел лист бумаги, который я называла «списком добрых дел», — рассказывает Елена. — Отец на нём записывал имя, фамилию человека и то, чем он может ему помочь. Кому-то надо было выбить квартиру, кого-то устроить к врачу. Отец никому не отказывал и вычёркивал имя из списка, только когда проблема была решена. Говорил: «Кто, если не я?»

Со своей будущей женой Ульянов познакомился в тот момент, когда, как он сам признавался, его судьба была подвешена на тонкой ниточке, которая могла в любой миг оборваться. «Алла вытянула меня из омута в тот момент, когда я уже пускал пузыри и почти перестал за себя бороться, — признался в конце своей жизни Ульянов. — Многие тогда махнули на меня рукой: мол, пропал парень. И действительно, настал трагический край — меня выгнали из театра за развесёлую жизнь».

Будучи кумиром женщин всего Советского Союза, Михаил Александрович оставался верен своей спасительнице до конца дней. Лишь однажды ему попытались приписать роман с актрисой Юлией Борисовой. Но байка не прижилась, поскольку в её основе лежал лишь тот факт, что они снимались вместе.

— В отца влюблялись многие, — продолжает Елена. — Он производил впечатление крепкого, надёжного мужика, который не предаст, не продаст, притом что по характеру он был человеком мягким. Представьте себе, отец писал стихи — смешные, трогательно-беспомощные. На мамин день рождения обязательно посвящал ей целую поэму. Мучился, сочинял по ночам. Как ни банально звучит, родители любили друг друга. В последнее время, когда отец почти постоянно находился в больницах, мама брала его под руку и прогуливала по больничным коридорам, практически тащила на себе. Много лет назад она фактически отказалась от профессии, чтобы быть его плечом и поддержкой.

В одном из своих последних интервью он сказал: «Вы что думаете, я за прожитые годы каяться буду? Не дождётесь! Каяться надо, если бы я лгал. А я не лгал».

Он действительно не лгал — ни в жизни, ни в ролях. Поэтому ему верили.