Памяти Евгения Евтушенко (1932-2017)
1 апреля 2017 года в США на 85-м году жизни скончался известный российский поэт Евгений Евтушенко.
Днем ранее он был госпитализирован в тяжелом состоянии. Смерть наступила в результате остановки сердца.
«Он скончался несколько минут назад в окружении родных и близких. Мирно, во сне, от остановки сердца», — сказала вдова поэта Мария Новикова. Евгений Александрович скончался в США, где он жил с 1991 года. Согласно его последней воле, он будет похоронен в писательском поселке Переделкино. Генеральное консульство России в Хьюстоне поможет в выполнении последней воли поэта.
Евгений Евтушенко родился 18 июля 1932 года в Иркутской области в семье геолога и поэта-любителя Александра Гангнуса. Его первое стихотворение было опубликовано в газете «Советский спорт», а первая книга стихов «Разведчики грядущего» вышла в 1952 году. В том же году в возрасте 20 лет он стал самым молодым членом Союза писателей СССР. В 1963 году был номинирован на Нобелевскую премию по литературе. Поэт написал множество сборников стихов и 19 поэм. Он автор более 150 книг, которые переведены на многие языки мира.
В 1991 году поэт заключил преподавательский контракт с университетом в штате Оклахома, с тех пор он с семьей жил в США.
По словам директора Государственного литературного музея Дмитрия Бака, Евтушенко был и остается человеком того времени, когда литература и поэзия оказывали огромное влияние на людей, его уход из жизни ознаменовал конец целой эпохи.
«Я долго не мог прочитать стихи в православном храме»
– Я читал стихи в храмах всех конфессий. Просто – всех. Даже один раз читал стихи на минарете в Турции, за что муллу сняли, как в 1962 году сняли редактора “Литературной газеты” Валерия Косолапова за публикацию моего “Бабьего Яра”.
Но прочитать стихи в православном храме мне долгое время не удавалось. Я даже обращался с этой просьбой к Патриарху Алексию II во время личной встречи. Я знал, что ему нравятся мои стихи, он часто ходил на мои выступления. Но он не согласился дать разрешение. Он, например, говорил, что в православном храме нет скамей для слушателей. Ничего, я читал в вашингтонском соборе, там все правительство американское стояло. Нет, говорил он, нет у нас такой традиции. Но вы же поете песнопения в храмах. Почему мои стихи нельзя прочитать? Мои стихи читают священники, даже цитируют на проповедях.
Проклятье века – это спешка, И человек, стирая пот, По жизни мечется, как пешка, Попав нечаянно в цейтнот. Поспешно пьют, поспешно любят, А после кается душа, Поспешно бьют, поспешно губят, А после каются спеша…
И все-таки я прочитал свои стихи в православном храме. Своим спасением и возрождением он во многом был обязан моей няне Нюре. Он находится в Тульской области, недалеко от Ясной Поляны, рядом с селом Тёплое.
Нюра там родилась и жила. Одно время она была няней в нашей семье в Москве. Тогда в Москве появилось много домработниц, девчонок из провинции. В годы войны она вернулась в Тёплое к своей больной сестре и фактически спасла там Свято-Иверский храм. Когда там были немцы, они держали в храме свои мотоциклы.
Когда вернулись наши, устроили там картофельное хранилище.
А Нюра прятала у себя церковные иконы, даже венчала мужчин и женщин, сохранивших православную веру, хотя ей никто не давал на это разрешение. Эту церковь народ так и называл “Нюрин храм”. И вот его настоятель отец Валентин, из раскулаченных, решил рискнуть и предложил мне прочитать стихи в храме моей няни, моей Арины Родионовны. Это было 24 мая.
Мне показали пять потемневших икон, которые спасла моя няня. И свое выступление я начал со стихов о ней: “За полем за гречишным, мне и в Нью-Йорке слышном, на кладбище не пышном в прореженном леске крест свежий, не понурый над моей няней Нюрой стоит на глине бурой, не жалуясь Москве…”
Митрополита и архимандрита на этой моей встрече не было, но они передали свое благословение.
Нас в набитых трамваях болтает, Нас мотает одна маета, Нас метро, то и дело, глотает, Выпуская из дымного рта.
В шумных улицах, в белом порханьи Люди ходим мы рядом с людьми, Перемешаны наши дыханья, Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.
Из карманов мы курево тянем, Популярные песни мычим, Задевая друг друга локтями, Извиняемся или молчим.
По Садовым, Лебяжьим и Трубным Каждый вроде отдельным путем, Мы не узнанные друг другом, Задевая друг друга идем, Задевая друг друга идем.
Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит, а ходят в мелкой суете разнообразные не те. И он не с теми ходит где-то и тоже понимает это, и наш раздор необъясним, и оба мучаемся с ним. Со мною вот что происходит: совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладёт и у другой меня крадёт. А той — скажите, бога ради, кому на плечи руки класть? Та, у которой я украден, в отместку тоже станет красть. Не сразу этим же ответит, а будет жить с собой в борьбе и неосознанно наметит кого-то дальнего себе. О, сколько нервных и недужных, ненужных связей, дружб ненужных! Во мне уже осатанённость! О, кто-нибудь, приди, нарушь чужих людей соединённость и разобщённость близких душ!
Проклятье века — это спешка, и человек, стирая пот, по жизни мечется, как пешка, попав затравленно в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят, и опускается душа. Поспешно бьют, поспешно губят, а после каются, спеша.
Но ты хотя б однажды в мире, когда он спит или кипит, остановись, как лошадь в мыле, почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге, доверься небу, как судье, подумай — если не о боге — хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых, под паровозный хриплый крик пойми: забегавшийся — жалок, остановившийся — велик.
Пыль суеты сует сметая, ты вспомни вечность наконец, и нерешительность святая вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила, когда по ложному пути вперед на ложные светила ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица, остановись! Ты слеп, как Вий. И самый шанс остановиться безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко, как по ступеням, по телам, остановись, забывший бога, — ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба к забвенью собственной души, к бесчестью выстрела и слова, не поспеши, не соверши!
Остановись, идя вслепую, о население Земли! Замри, летя из кольта, пуля, и бомба в воздухе, замри!
О человек, чье имя свято, подняв глаза с молитвой ввысь, среди распада и разврата остановись, остановись!