Некоторые проблемы в теории собирания доказательств защитником в уголовном процесс

Проблема собирания доказательств в уголовном процессе адвокатом-защитником на стадии предварительного расследования и судебного следствия обсуждается отечественными юристами довольно давно. В настоящее время существуют различные точки зрения на эту проблему. Цель моего исследования: посредством правового анализа российского и зарубежного законодательства, а также различных точек зрения ученых и практиков юристов по заявленной проблеме, выработать предложения и рекомендации, направленные на ее устранение.

Первое, на что хочется обратить внимание, это то, что в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ декларируется, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Уголовное судопроизводство также основывается на этом принципе в ст. 15 УПК РФ. Вместе с тем, по мнению Пиюка А.В, современный уголовный процесс в России является смешанным, а не состязательным, что исключает возможность превращения защитника в субъекта самостоятельного собирания доказательств на стадии предварительного расследования уголовного дела[1]. А, по мнению Ляхова Ю. А. «основное направление совершенствования российского уголовного процесса заключается в развитии конституционного принципа состязательности, а не в его сворачивании. Предстоит еще немало сделать для его полного воплощения в нашем уголовном судопроизводстве, в обеспечении органически связанного с ним равенства прав участников уголовного судопроизводства[2]».

Не вооруженным взглядом просматривается явное противоречие, что в теории принцип состязательности и равноправия уголовного процесса всего лишь декларация и на практике идет процесс «сворачивания» данного принципа.

Далее хотел бы отметить, что законодательного понятия «собирание доказательств» нет. Стоит только путем толкования догадываться, что имел в виду законодатель, а это приводит к явным противоречиям и проблемам. Например, в ст. 74 УПК РФ дается определение доказательств, как любых сведений, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Но в ч. 3 ст. 86 УПК РФ говорится, что защитник вправе собирать доказательства путем:

1) получения предметов, документов и иных сведений;

2) опроса лиц с их согласия;

3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии.

Из определения доказательства следует вывод, что защитник не входит в число лиц, которые имеют право устанавливать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, потому что отсутствует признак допустимости той информации, перечисленной в ч. 3 ст. 86 УПК РФ. На мой взгляд, адвокат-защитник обладает правом собирать информацию, а это понятие раскрывается в ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» как сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления. Другими словами, адвокат-защитник не собирает доказательства (если судит по тому определению доказательств, которое дается в ст. 74 УПК РФ), а осуществляет сбор информации, потому что правом наделить сведения, имеющих значение для уголовного дела, статусом доказательства адвокат-защитник не обладает.

Еще одна проблема заключается в том, что право адвоката-защитника собирать доказательство декларируется, но не обеспечивается. Отсутствует инструментарий применения этого права, что является пробелом в действующем УПК РФ. Все отдается на волю органов предварительного расследования, прокурора и судьи, что может привести к злоупотреблениям со стороны обвинения и нарушением Конституционных прав граждан. В Республике Казахстан, например, устранены подобные пробелы в законодательстве, и адвокат наделен большими правами в уголовном процессе, нежели его коллеги в России. Статья 70 УПК Республики Казахстан от 4 июля 2014 года № 231-V (с изменениями и дополнениями по состоянию на 07.11.2014 г.)[3] говорит об этих полномочиях:

− собирать и представлять предметы, документы, сведения, а также иные данные, необходимые для оказания юридической помощи, которые подлежат обязательному приобщению к материалам уголовного дела (по УПК РФ адвокат может только об этом ходатайствовать перед дознавателем, следователем, прокурором и судом, и решение по данному ходатайству принимается по их усмотрению);

− знакомиться с протоколом судебного заседания, при этом вправе проставлять свои подписи в конце протокола, а при ознакомлении с частью протокола судебного заседания, проставляя подписи в конце этой части, и приносить на него замечания;

− ходатайствовать перед следственным судьей о депонировании показаний свидетеля и потерпевшего;

− ходатайствовать о принудительном приводе в орган, ведущий уголовный процесс, ранее опрошенного свидетеля, обеспечение явки которого для дачи показаний затруднительно (в УПК РФ, следственный судья, как участник уголовного процесса отсутствует, а институт депонирования показаний, не предусмотрен);

− ходатайствовать перед следственным судьей об истребовании любых сведений, документов, предметов, необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи и защиты интересов подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, имеющего право на защиту, за исключением сведений, составляющих государственные секреты, в случаях отказа в исполнении запроса либо непринятия решения по нему в течение трех суток;

− ходатайствовать перед следственным судьей о назначении экспертизы, если органом уголовного преследования в удовлетворении такого ходатайства было необоснованно отказано либо по нему не принято решение в течение трех суток;

− получать на договорной основе заключения эксперта, специалиста по делу и ходатайствовать о приобщении таких заключений к материалам дела и другие полномочия, которых нет у российских адвокатов.

Более того, российскими учеными высказываются различные суждения ученых о статусе защитника в уголовно-процессуальном доказывании в ходе досудебного производства. По мнению П.А. Лупинской, адвокат-защитник не является равным дознавателю, следователю и суду субъектом собирания доказательств, что делает само применение термина «собирание доказательств» по отношению к обвиняемому и его защитнику весьма условным[4]. А. Давлетов, Л. Юсупова отмечают, что «защитник вообще не является субъектом собирания доказательств, так как в силу публично-розыскной природы нашего уголовного судопроизводства это право относится к исключительной компетенции государственно-властных органов»[5]. По мнению Васяева А. А., «на сегодняшний день УПК РФ предоставляет адвокату возможность для активной защиты и проявления изобретательности в формировании внутреннего убеждения суда. Эта позиция законодателя устанавливает право адвоката представлять доказательства без их собирания в ином понимании, отличном от того, что определяет УПК РФ для собирания доказательств следователем, дознавателем, прокурором, судом[6]».

Получается следующий вывод, что адвокат-защитник не осуществляет собирание доказательств, как говорится в ч. 3 ст. 86 УПК РФ, а собирает информацию, которая в последующем может стать доказательством, а может и не стать, так как отсутствует равенство статусов обвинения и защиты. Это явно противоречит принципу состязательности и равноправия уголовного судопроизводства, потому что видно очевидное зависимое положение адвоката-защитника от решения органов предварительного расследования и суда при присвоении, полученной адвокатом информации, статуса доказательств, что влияет на ход дела и судьбу подзащитного.

Для устранения этой зависимости в науке многими ученными[7] предлагается внести изменение в УПК РФ, касающиеся фиксации информации, полученной адвокатом-защитником, потому что это тоже является пробелом. Процессуальная деятельность органов предварительного расследования по обнаружению и фиксации доказательств четко определена законом, что, несомненно, служит гарантией получения качественной и достоверной информации по уголовному делу в отличие от той информации, которую обнаружил адвокат-защитник. Именно поэтому необходимо создать средства фиксации адвокатом-защитником доказательств (протокол опроса лица, процессуальное оформление предоставления адвокату-защитнику предметов, документов и иных сведений с помощью понятых и протокола и др.), которые равны были бы по закону процессуальным средствам фиксации доказательств органами предварительного расследования. К сожалению, никаких мер по реализации данных положений законодателем не принимается.

Из анализа законодательства и проанализированных нами научных работ сформулируем собственную точку зрения на эту проблему, - а именно, поскольку на плечи адвоката возложена функция защиты в уголовном процессе, то, как показывает практика, сегодняшних гарантий по обеспечению деятельности адвоката по собиранию доказательств не достаточно для оказания максимально квалифицированной помощи, так как отсутствует равноправие статусов обвинения и защиты. В итоге страдает, прежде всего, подозреваемы/обвиняемый, потому что нарушается его конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи (ч.1 ст. 48 Конституции РФ). Также декларируется и не обеспечивается конституционный принцип состязательности и равноправия защиты и обвинения, что для демократического общества недопустимо. Поэтому назревшие годами проблемы в уголовно-процессуальном законодательстве в этом вопросе говорят о том, что необходимо реформировать УПК РФ в соответствии с запросами нашего времени.

[1] Собирание доказательств защитником - декларация или реальность? (Пиюк А.В.) («Российская юстиция», 2010, N 3) // СПС «КонсультантПлюс»

[2] Конституционный принцип состязательности уголовного судопроизводства и права личности (Ляхов Ю.А.) («Российская юстиция», 2014, N 3) // СПС «КонсультантПлюс»