Интернет – это место, где очень смелые анонимы, матерясь, спасают собачек

Сильно обиженная на то, что ей не дали “Тэфи”, режиссер “жесткого” (а на самом деле просто грязного) сериала “Школа” Валерия Гай Германика (вообще-то в жизни ее зовут Лерой Чагановой, или Дудинской – в зависимости от того, чью фамилию, отца или отчима, она в данный момент предпочитает), так вот, возмущенная кинотеледевушка высказала все, что ей взбрело в голову о самой премии, конкуренте-постановщике, который обошел ее, и его фильме. Дословно эту гневную филиппику можно услышать на нашем сайте и прочитать там же, на сайте, и в бумажном варианте газеты. Хотя аудиозапись сильно нами запикана, а в печатном тексте в некоторых словах проставлены точки вместо букв, общий смысл и стилистика данной речуги вполне понятна. Примерно так же в моем детстве, прошедшем во дворах пролетарской окраины большого провинциального города, выражались последние пропойцы, которых опять выгнали с работы и теперь они вытягивают последний рубль на бутылку у измученных нуждой жен. Но то был маргинальный плебс. А тут вдруг представительница, так сказать, “творческой интеллигенции”, новое поколение, с позволения заметить, “властителей дум”. Кинорежиссер, понимаешь (видимо, кинорежиссер с большой буквы, как, судя по всему, считает сама Гай Германика). Откуда же эта напористая быдловатость и этот гонор и лексика базарной хабалки? Я вам скажу, откуда. И сама постановщица сериала “Школа”, и ее герои прошли свою школу жизни не только в благоустроенных домах и на менее благоустроенных улицах, но и в том электронном чудище, что имеет пафосное название “Сеть”. А Всемирная Паутина, скажем честно, не только гигантская – она еще и очень грязная и сильно липкая. Почему я не люблю, а порою просто ненавижу Интернет и так называемое “сетевое сообщество”? Причин много. Вот лишь некоторые. За его анонимность, когда авторы прячутся за дурацкими и не очень никами или вовсе обходятся без них и в самом робком представителе офисного планктона, в этой “твари дрожащей”, вдруг пробуждается невиданная гражданская смелость, тем более безудержная, что реальные имя-фамилию смельчака никто никогда не узнает. За его полную безответственность, поскольку что бы ты ни ляпнул в Интернете, тем паче под тем самым ником, доказывать ничего не надо. Да и в суд за клевету вряд ли потянут. За лицемерную и совершенно абстрактную добродетель: совсем не знакомые друг другу пользователи какой-нибудь социальной сети могут истово искать пропавшую собачку, сутками занимаясь перепостами чужих сообщений, а вот навестить родную бабушку, которая заболела, им некогда. Они, видите ли, сетевые активисты. Но больше всего я ненавижу “сетевое сообщество” за быдловатый язык, который уже не назовешь русским. Это даже не жаргон. И даже не “новояз” в чистом виде. Это какая-то гнилая смесь из вроде бы нормальных слов, их “олбанских” искажений и мата, мата, мата, который используют даже не для придания экспрессивности своей убогой речи, а просто так. Для выпендрежа. Дело, конечно же, не в самом Интернете, а в том странном обстоятельстве, что его свободное пространство и фактическая неподконтрольность кому-либо уже сформировали и продолжают формировать орды компьютерных вурдалаков, электронных людоедов и отморозков клавиатуры. Такое впечатление, что в Интернете матерятся все – мужики и тетки, нежные стыдливые девушки, краснеющие при малейшем нескромном намеке, и прыщавые юнцы, которые никак не могут очнуться от эротических сновидений. Матерятся авторитетные блогеры-”тысячники” и неистовые сетевые тролли, которые терроризируют форумы и чаты, ветераны электронных дискуссий и скромные на вид дебютанты ЖЖ. Там правило такое: никаких правил! Всё, что хочешь сморозить, то и сморозь! Вот, скажем, на сайте “КП” действует система премодерации, когда отклики на наши заметки прежде, чем их разместить в открытом доступе, предварительно читают специально выделенные на то редакционные люди. На предмет соответствия этих откликов правилам форума. И сколько же упреков в “цензуре”, “зажиме свободы слова” нам приходится по этому поводу выслушивать! А мне лично до фонаря эти упреки, потому что я знаю, какой грязный и мутный поток грязи и похабщины льется по этим каналам. Не установи мы на них фильтры и шлюзы – и наш сайт тут же превратится в зловонную помойку. Вам это надо? И еще я очень сочувствую нашим модераторам, нормальным парням и девушкам, которые вынуждены фильтровать и процеживать эти зловонные струи. И вообще сотрудникам “КП” - особенно из отделов культуры и телевидения, которым приходится общаться с гай германиками. Знали бы вы, как Павел Садков, редактор отдела и наш колумнист, мучился, столкнувшись с упомянутой “прямой речью” постановщицы “Школы”. Вырезать куски из текста? Но тогда уходит смысл и окраска ее слов, меняются интонации. То есть уходит достоверность. Едва мы уговорили Павла оставить все, как есть, но запикать в аудиофайле матерщину, а в тексте использовать многоточия. Однако вслед за извечным русским вопросом: “Кто виноват?”, - вполне естественно возникает другой: “Что делать?”. Наивно было бы предполагать, что “сетевое сообщество” враз перевоспитается и быстро очистится от полных отморозков – они там себя чувствуют, как питающаяся отбросами рыба в мутной воде. Но хотя бы отказаться от мата что мешает? Давайте прямо так и проведем неформальную акцию “Российская зона Интернета – без мата!” . Просто не будем выставлять (или, наоборот, вычистим) все тексты с ненормативной лексикой. Не можешь выразить свои мысли без ругани – тогда сиди и молчи. Я, правда, сразу представляю, какие вопли и какой вой поднимутся по этому поводу. Ну как же, “Комсомолка” покушается на самое святое – свободу самовыражения – и предлагает чуть ли не цензуру в Сети ввести. Ну и кто-нибудь обязательно приплетет к моим словам “секретное поручение Власти”, которая таким образом “зондирует почву, чтобы прикрыть Интернет”. Эх, еще бы найти такую власть, которая возьмется за борьбу с грязью. Хотя бы словесной и умственной.

Дословно эту гневную филиппику можно услышать на нашем сайте и прочитать там же, на сайте, и в бумажном варианте газеты. Хотя аудиозапись сильно нами запикана, а в печатном тексте в некоторых словах проставлены точки вместо букв, общий смысл и стилистика данной речуги вполне понятна. Примерно так же в моем детстве, прошедшем во дворах пролетарской окраины большого провинциального города, выражались последние пропойцы, которых опять выгнали с работы и теперь они вытягивают последний рубль на бутылку у измученных нуждой жен.

Но то был маргинальный плебс. А тут вдруг представительница, так сказать, “творческой интеллигенции”, новое поколение, с позволения заметить, “властителей дум”. Кинорежиссер, понимаешь (видимо, кинорежиссер с большой буквы, как, судя по всему, считает сама Гай Германика). Откуда же эта напористая быдловатость и этот гонор и лексика базарной хабалки?

Я вам скажу, откуда.

И сама постановщица сериала “Школа”, и ее герои прошли свою школу жизни не только в благоустроенных домах и на менее благоустроенных улицах, но и в том электронном чудище, что имеет пафосное название “Сеть”. А Всемирная Паутина, скажем честно, не только гигантская – она еще и очень грязная и сильно липкая.

Почему я не люблю, а порою просто ненавижу Интернет и так называемое “сетевое сообщество”? Причин много. Вот лишь некоторые.

За его анонимность, когда авторы прячутся за дурацкими и не очень никами или вовсе обходятся без них и в самом робком представителе офисного планктона, в этой “твари дрожащей”, вдруг пробуждается невиданная гражданская смелость, тем более безудержная, что реальные имя-фамилию смельчака никто никогда не узнает.

За его полную безответственность, поскольку что бы ты ни ляпнул в Интернете, тем паче под тем самым ником, доказывать ничего не надо. Да и в суд за клевету вряд ли потянут.

За лицемерную и совершенно абстрактную добродетель: совсем не знакомые друг другу пользователи какой-нибудь социальной сети могут истово искать пропавшую собачку, сутками занимаясь перепостами чужих сообщений, а вот навестить родную бабушку, которая заболела, им некогда. Они, видите ли, сетевые активисты.

Но больше всего я ненавижу “сетевое сообщество” за быдловатый язык, который уже не назовешь русским. Это даже не жаргон. И даже не “новояз” в чистом виде. Это какая-то гнилая смесь из вроде бы нормальных слов, их “олбанских” искажений и мата, мата, мата, который используют даже не для придания экспрессивности своей убогой речи, а просто так. Для выпендрежа.

Дело, конечно же, не в самом Интернете, а в том странном обстоятельстве, что его свободное пространство и фактическая неподконтрольность кому-либо уже сформировали и продолжают формировать орды компьютерных вурдалаков, электронных людоедов и отморозков клавиатуры. Такое впечатление, что в Интернете матерятся все – мужики и тетки, нежные стыдливые девушки, краснеющие при малейшем нескромном намеке, и прыщавые юнцы, которые никак не могут очнуться от эротических сновидений. Матерятся авторитетные блогеры-”тысячники” и неистовые сетевые тролли, которые терроризируют форумы и чаты, ветераны электронных дискуссий и скромные на вид дебютанты ЖЖ. Там правило такое: никаких правил! Всё, что хочешь сморозить, то и сморозь!

Вот, скажем, на сайте “КП” действует система премодерации, когда отклики на наши заметки прежде, чем их разместить в открытом доступе, предварительно читают специально выделенные на то редакционные люди. На предмет соответствия этих откликов правилам форума. И сколько же упреков в “цензуре”, “зажиме свободы слова” нам приходится по этому поводу выслушивать! А мне лично до фонаря эти упреки, потому что я знаю, какой грязный и мутный поток грязи и похабщины льется по этим каналам. Не установи мы на них фильтры и шлюзы – и наш сайт тут же превратится в зловонную помойку. Вам это надо?

И еще я очень сочувствую нашим модераторам, нормальным парням и девушкам, которые вынуждены фильтровать и процеживать эти зловонные струи.

И вообще сотрудникам “КП” - особенно из отделов культуры и телевидения, которым приходится общаться с гай германиками. Знали бы вы, как Павел Садков, редактор отдела и наш колумнист, мучился, столкнувшись с упомянутой “прямой речью” постановщицы “Школы”. Вырезать куски из текста? Но тогда уходит смысл и окраска ее слов, меняются интонации. То есть уходит достоверность. Едва мы уговорили Павла оставить все, как есть, но запикать в аудиофайле матерщину, а в тексте использовать многоточия.

Однако вслед за извечным русским вопросом: “Кто виноват?”, - вполне естественно возникает другой: “Что делать?”. Наивно было бы предполагать, что “сетевое сообщество” враз перевоспитается и быстро очистится от полных отморозков – они там себя чувствуют, как питающаяся отбросами рыба в мутной воде. Но хотя бы отказаться от мата что мешает? Давайте прямо так и проведем неформальную акцию “Российская зона Интернета – без мата!” . Просто не будем выставлять (или, наоборот, вычистим) все тексты с ненормативной лексикой. Не можешь выразить свои мысли без ругани – тогда сиди и молчи.

Я, правда, сразу представляю, какие вопли и какой вой поднимутся по этому поводу. Ну как же, “Комсомолка” покушается на самое святое – свободу самовыражения – и предлагает чуть ли не цензуру в Сети ввести. Ну и кто-нибудь обязательно приплетет к моим словам “секретное поручение Власти”, которая таким образом “зондирует почву, чтобы прикрыть Интернет”.

Эх, еще бы найти такую власть, которая возьмется за борьбу с грязью. Хотя бы словесной и умственной.

Интернет – это место, где очень смелые анонимы, матерясь, спасают собачек

Читайте также