Отзыв о книге прот. Александра Торика - Димон
Наконец-то я узнал, куда могут попасть те, кто дерзает критиковать православных писателей, особенно сказочников с миссионерским уклоном. Согласно творению протоиерея Александра Торика под названием «Diмон», место это находится в аду и называется «Сектор Критического анализа». Там все хулители будут дышать концентратом злобы, истекающим с кончика их пера, и корчиться от ядовитого удушья.
Да и как возможно тронуть «сказку для детей от 14 до 104 лет», если «взрослым любого возраста читать не рекомендуется!»? Имеется в виду: критикам касаться не дозволяется, бестселлер даётся в руки только инфантильным созданиям на грани маразма.
Итак, «Diмон». Протоиерея Александра Торика все знают как создателя бессмертного «Флавиана» — для многих — шедевра православной миссионерской литературы; для меня, как потенциального жителя «сектора критического анализа», — эталонного воплощения елейно-слащавой графомании. Поэтому, даже ещё не открыв новую книгу, я почти в точности угадал её содержание, структуру, главных героев и, естественно, финал.
Сюжет «Diмона» — блеклый перепев «Посмертных приключений» Ю. Вознесенской, только, к счастью, обошлись одним адом и его преддверием, называемым «Терминал». Всё оказалось до банальности предсказуемым: раз герой – современный тинэйджер, то автор напрягает все свои познания в компьютерном сленге, вставляя словечки к месту и не к месту, заменяя наличие литературного таланта портативным набором графомана. Главный герой (не без помощи «случайно» встреченного схимника) попадает на тот свет, где по всем правилам компьютерных игр спасает свою некрещёную возлюбленную от окончательной погибели в аду. Естественно, Димка бы не справился, несмотря на свои могучие способности «геймера», но у него в качестве козырей оказались пять заветных словечек, нашёптанных схимником: «Кирие, Ису Христэ, элейсон мэ». Ангел-Хранитель (под псевдонимом «Вестник») обучил его самым мощным приёмам в игре на выживание – это… ну, ну, догадались ведь? – конечно! – это молитва и крестное знамение, сносящие всё на своём пути! Всех чертей герой в итоге забомбил, для хеппи-энда ему с подругой осталось только пройти курс катехизации и повенчаться.
«Diмон» — очередное шаблонное воплощение одной и той же избитой идеи: ввести в волшебный мир христианские понятия и с их помощью победить – такова любая православная поделка, будь то ёжики, ланселоты или иные эксклюзивные посетители ада и рая.
При этом авторы творений «made in православие” несокрушимо уверены в своей чуть ли не благовестнической роли: как же, молитва и крестное знамение всё побеждают! Ах, как умилительно, спасительно и наставительно, после прочтения пары-тройки наших сказочек детки (а в случае «Diмона» — подростки) окончательно и бесповоротно станут на путь спасения.
Так же считают и некоторые рецензенты, вот, например, дифирамбы «Diмону» в «Фоме» (январь 2009):
«Образы героев выписаны очень естественно и с большой любовью. Это действительно живые характеры, со всеми их достоинствами и недостатками, а не ходячие «наглядные пособия».
Для описания ада, мытарств, и рая автор нашёл одну из самых удобных форм. Несмотря на значительную долю художественного вымысла, книга не вступает в противоречие со святоотеческим учением о загробной участи души. Наоборот, она помогает неискушённому читателю взглянуть на многие вещи с православной точки зрения.
(..) Книга заставляет задуматься о жизни, о смерти и о многом другом. В этом, пожалуй, её главное достоинство. Это именно то художественное произведение, которое полезно прочитать и подросткам, и новоначальным христианам, и просто ищущим людям. Очень радостно, что в России наконец-то появляется настоящая православная художественная литература, призванная заменить собой уродливые поделки про «истинно православных борцов с антихристом»…» (Ольга Ракитянская-Балытникова).
Особенно впечатляет (до дрожи), что сия убогая писанина именуется «настоящей православной художественной литературой»… Может, она и «настоящая православная», но уж никак не «художественная литература», скорее – макулатура.
«- Чтобы убедиться в том, что Достоевский – писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем.».
«- А вам что же, мои стихи не нравятся? – с любопытством спросил Иван.
- Ужасно не нравятся.
- А вы какие читали?
- Никаких я ваших стихов не читал! – нервно воскликнул посетитель.
- А как же вы говорите?
- Ну, что ж тут такого, — ответил гость, — как будто я других не читал? Впрочем… разве что чудо? Хорошо, я готов принять на веру. Хороши ваши стихи, скажите сами?
- Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнёс Иван.
- Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще.
- Обещаю и клянусь! – торжественно произнёс Иван.». (М. Булгаков. «Мастер и Маргарита»).
Жаль, православным писателям не хватает такой смелости, как у Ивана Бездомного…
Радует всё же, что редакция «Фомы» упоминает, что существует альтернативная точка зрения (Виталий Каплан. В одну телегу впрячь не можно…).
Давайте всё-таки разберёмся, для чего в волшебной сказке нужны молитва и крест. Помнится, даже дьякон Андрей Кураев в «Школьном богословии» предлагал в православно-педагогических целях заострять внимание в сказке «Снежная королева» Андерсена на моменте, когда Герда прочла вечернюю молитву, победив тем самым снежные вихри – это, мол, важный миссионерский момент, позволяющий … ну и так далее.
Хорошо, Герда прочла молитву и победила. (У Димона было ещё круче: «Едва он закончил осенение себя крестным знамением с произнесением имени Божьего, как в воздухе перед ним, прямо по траектории движения его руки, вспыхнул светящийся ослепительными искорками огненный крест, который пронизал его теплом и светом и словно вошёл в его душу. Весь Димон, от корней волос до кончиков пальцев, вдруг осветился каким-то необычным сиянием, как будто он был стеклянным и внутри его зажгли яркий светильник.
- Ничего себе! – воскликнул поражённый Димон, дивясь исходящему от него свету.
(..) – Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! – торжественно произнёс Димка, начертав в воздухе знамение креста по направлению к выходу. Вспыхнувший в воздухе огненный крест, увеличиваясь в размерах, пронёсся по воздуху наружу из щели выхода. Тотчас оттуда раздался негодующий вопль, исполненный боли и ненависти, и какая-то тёмная многощупальцевая масса кувыркнулась вниз.». (Прот. А. Торик. Diмон. М., Сибирская благозвонница, 2008, с.189)).
Итак, в сказку вводится христианская молитва. Если эта молитва всесильна (судя по Димону – не хуже гранатомёта), то нечего и огород городить: сидела бы Герда себе дома (или лучше на коленочках в храме на молебне) и молилась. Не прошло бы и пяти минут, как Снежная королева с дикими воплями боли и ненависти скорчилась бы и сдохла, а ангелы доставили бы Кая целёхоньким к алтарю. К чему тогда все эти вороны, маленькие разбойницы, олени, принцессы и прочая бутафория, загромождающая поле для миссионерства? Неужели вся сказка — это картонная декорация, наскоро состряпанная как фон для усиления торжества религии? Тогда прочь их, эти сказки, нужно сочинять лишь восторженные гимны про розы и младенца Христа, и тогда всё будет «красота». Поэтому вывод напрашивается в данном случае один – наличие в сказке всесильной христианской молитвы или крестного знамения (вкупе со схимниками) убивает саму сказку, как термоядерный взрыв убивает саму возможность иметь рыцарский меч или волшебную палочку.