Виктор Лебедев, гендиректор компании «Энергоинвест»: «Я бы мог купить Maybach, но пока не буду. Автомобиль должен создавать имидж, подкрепленный делом»

– В вашем VIP-каталоге указаны базовые стоимости дорогих автомобилей, но это не совсем правильно: реальная цена почти всегда значительно выше. У меня два основных автомобиля – Audi Q7 и Audi A8 L Quattro. Первый я купил для поездок на дачу, поэтому у него базовая комплектация. Но A8 L – представительский автомобиль, а значит, должен говорить обо мне и моем бизнесе. Для таких машин обычно дозаказывается все оборудование, которое возможно – я не включил лишь DVD-комплекс, дополнительные телевизоры и задние подножки. Поэтому цена по каталогу составила $172 тысячи. После покупки вы страхуете автомобиль, а это 10 % стоимости. Наконец, сегодня почти все дорогие машины покупаются в лизинг. Это выгодно, потому что бизнес становится все более «белым», а лизинговые платежи идут на уменьшение прибыли. С учетом всего Audi A8 L обошелся мне примерно в $200 тысяч.

– Сумма огромная. Но ведь автомобиль – это «мертвый» капитал, который не работает на повышение прибыли, как например, прямые инвестиции в бизнес.

Мой собеседник не согласен.

– Знаешь, как русские купцы заявляли о себе? Размахом гулянок, по которому судили об их величии. Они говорили: больше прогуляем – больше наживем. Сегодня есть шесть вещей, которые являются твоей визитной карточкой: часы, одежда, автомобиль, твой офис, твой дом и то, как ты отдыхаешь. И в этой сфере вложения возвращаются. Ставить себе ограничения – это ставить ограничение на свой бизнес. Если человек позиционирует себя на миллион долларов, он должен выглядеть на миллион долларов. Это вчера-позавчера можно было сказать: «Мы шифруемся, не хотим показывать свое богатство и все вкладываем в бизнес». Когда я познакомился с Артуром Владимировичем Никитиным он вполне в духе времени ездил на подержанной «девятке» пассажиром на заднем сиденье, хотя уже тогда был богатым человеком. Но те времена прошли, и сейчас у него два дорогих автомобиля.

Я всегда уделял таким вещам большое внимание и с 1996 года покупал только новые дорогие автомобили. Есть и другое соображение: городской поток – это муравейник. Водители друг с другом не разговаривают, но все происходит по какой-то внутренней логике, которую создают и люди и неодушевленные предметы: машины, светофоры. Эта логика выше понимания каждого, это сознание всего потока. И в контексте этой логики на дороге появляются свои короли. У меня в автопарке несколько «Тойот», в том числе Camry, и это отличные по надежности автомобили. Но на дороге их не воспринимают чем-то особенным: водитель «девятки» считает себя ровней водителю Toyota. Он может мигать ему фарами или сигналить на светофоре.

– Если абсолютизировать рассуждения, то лучше ездить на Rolls-Roys или Maybach – их будут уважать даже владельцы Audi Q7.

– Да, иногда хочется иметь что-нибудь экстраординарное, например, Maserati или Maybach. Я могу позволить себе Maybach, но опять встает вопрос позиционирования бизнеса. Автомобиль – визитка, и она не должна создавать имидж, который не подкреплен твоим делом, иначе это будут просто понты. У меня не настолько большой бизнес, я не настолько богат, и Maybach будет неуместен. Пока я не дорос до Maybach, хотя в будущем, думаю, смогу купить автомобиль такого ранга, и это будет органично. Своеобразный фэн-шуй: все должно быть в гармонии – твой бизнес, твой автомобиль, твои часы.

– Интересно, выливается ли всеобщее уважение в какую-нибудь практическую пользу? Вероятно, дорогой автомобиль позволяет, например, добираться из пункта А в пункт Б на порядок быстрее.

Вместо ответа Виктор Николаевич спрашивает: «Сколько показывают твои часы?» «12:34», – отвечаю.

– Мои ровно столько же. Но твои стоят 500 рублей, а эти – 25 тысяч английских фунтов. В чем разница, ведь работают они одинаково? Дело не в дорогих материалах и стоимости работы часовщика – это процентов 10 от стоимости. Ответ лежит совсем в другой плоскости. Дело не в функциональности и практической пользе. В дорогих вещах есть некая нематериальная составляющая: это история, причастность к легенде, ощущение дорогой вещи – я называю это нематериальным активном.

И очень важно помнить об этом, если мы говорим о дорогих автомобилях. Да, есть и практическая польза – редко, но приходиться ехать очень быстро, когда вопрос решается на грани жизни и смерти. Но чаще дорогой автомобиль не дает практического преимущества в городе. Для быстрого перемещения можно было найти автомобиль и проще. Все дело в этом нематериальном активе.

– Но Audi ценят не только за историю, но и технологии…

– Великолепный полный привод. В России 9 месяцев зима, и на полноприводных автомобилях я езжу много лет. Многие разочаровали. Был Mercedes ML с серийным номером 4000, и однажды я чуть не разбился, когда во время скольжения бестолково сработала система стабилизации. Был Range Rover – великолепный автомобиль с великолепным полным приводом, но очень часто ломался, пришлось от него избавиться. Я не был фанатом Audi, а пришел к ней путем долгого селекционного отбора. У Q7 полный привод работает лучше, чем у Range Rover. Речь не о бездорожье: если говорить честно, то лучше «Нивы» или УАЗика машины для таких условий нет. Трансмиссии, в которых роль блокируемого дифференциала выполняют тормоза, вообще не для бездорожья. Но важно другое – полный привод Audi работает каждый день.

Недавно я попал в такую ситуацию: ехал на Audi Q7 по трассе Челябинск-Екатеринбург, пошел на обгон сразу трех автомобилей. В последний момент «шестерка», шедшая первой, начала поворот налево на прилегающую дорогу. Затормозить я не успевал. Я просто выкрутил руль и повернул параллельно этому автомобилю, хотя разница скоростей была огромна. Я на 100 процентов уверен, что моноприводный автомобиль эту «шестерку» бы протаранил. В отличие от других машин мне ни разу не удалось «свести с ума» полный привод Audi.

– Наверное, быстрая езда вообще сопряжена с аварийностью?

Вообще, выход из любой аварийной ситуации обусловлен двумя аспектами. Первый – в возможностях автомобиля, и здесь рельефно проявляются достоинства таких высокотехнологичных автомобилей, как Audi. Второй аспект – сам водитель, и здесь первостепенную роль играют рефлексы. Когда мы попадаем в критическую ситуацию, мозг отключается. У нас работают первобытные реакции с примитивной логикой: драться или бежать. И спасти могут только рефлексы. Я работал над этим: например, специально прошел курсы школы Audi Quattro, где, кстати, впервые испробовал Q7 в деле. Когда три дня тебе, как в школе, кричат: «Ровнее газ, ровнее! Не крути рулем!», – в подкорку мозга программируется, что крутить руль на большие углы нельзя, что газом надо работать плавно, и машина устойчива, только когда идет ровно. И потом, в критической ситуации, это срабатывает автоматически.

Кстати, по итогам трехдневных курсов Audi Quattro Challenge проводились соревнования, в которых Виктор Николаевич занял первое место как в личном, так и командном зачетах.

Напоследок узнаем про ближайшие автомобильные планы.

– Как-то у меня был Porsche 911 Carerra (996). Не покатило: я считаю, даже в спорткаре должно быть оптимальное сочетание спортивности и жесткости. Но 911-й оказался слишком тряским: это автомобиль ни для Челябинска, ни для Москвы. Но мне импонируют спорткары, я обязательно попробую Audi R8, а если понравится – куплю. Первые отзывы очень хорошие.