Страшная тайна Анивского залива

Анивский залив - самая освоенная часть прибрежной акватории Сахалина. Здесь уже полтора столетия добывают в промышленных масштабах рыбу и морепродукты, несколько лет с шельфа качают природный газ, запасы которого, правда, невелики. На берегу расположены рыбный и торговый порты, города Корсаков и Анива, десяток поселков, множество рыболовецких станов и рыбцехов. Кроме того, на анивском побережье настоящее раздолье для рыбаков-любителей, ловцов креветок и крабов, собирателей ракушек и морской капусты. А местные пляжи считаются лучшими на острове - в теплые летние дни на них порой песка не видно от любителей купанья и загара.

Если бы капитаны судов и беззаботные купальщики знали, что таится на дне залива, их бы отсюда, наверное, как ветром сдуло.

Снаряды на берегу

Из приказа командира Совгаванской военно-морской базы вице-адмирала В.А. Васильева (№ 227 от 18 июля 1995 г.):

«… в 23.00 7.07.95 г. от начальника погранзаставы «Южная» (полуостров Анива, к югу от поселка Новиково Корсаковского района – В.С.) была получена информация об обнаружении у уреза береговой черты обломков ящиков и 31 снаряд калибра 57, 25 мм. Позже 10.07.95 г. обломки ящиков и 10 снарядов калибра 25 мм были обнаружены в районе погранзаставы Атласова (б. Морж) и в районе заставы «Южная» - 6 снарядов калибра 57 мм, а 15.07.95 г. там же еще 22 снаряда калибра 25 мм. Всего – 69 снарядов. Все обнаруженные снаряды были уничтожены высланными подрывными партиями на месте».

Обратите внимание на дату приказа – 1995 год. То есть, в стране давно «разгул гласности», и если в местах боев второй мировой вдруг обнаруживались боеприпасы, падкие на сенсации СМИ трубили об этом на все лады. А тут – лишь крохотная заметка в одной из местных газет, хотя о страшной находке на анивском побережье знал довольно большой круг лиц: пограничники, руководители Корсаковского района и Сахалинской области. Но слухи о снарядах постарались пресечь в корне. На острове как раз шла операция «Путина-95», и это стало удобным поводом, чтобы полностью перекрыть доступ в районы, где были найдены снаряды. А чтобы оцепление сделать по-настоящему надежным, было принято решение о передислокации с севера на юг Сахалина нескольких спецподразделений ОМОНа, которые как раз занимались ликвидацией последствий разрушительного нефтегорского землетрясения, случившегося в ночь на 29 мая 1995 г.

Почему же военные и гражданские власти так старались скрыть эту находку от сахалинцев? Отчего за 8 лет вокруг нее по-прежнему сохраняется заговор молчания?

Прежде чем ответить на эти вопросы, проведем небольшой историко-географический экскурс. Когда советские войска в августе 1945 г. освободили Южный Сахалин от японцев, на берегу Анивского залива было найдено немало укрепленных пунктов обороны и тайных складов с боеприпасами. Большая часть снарядов и патронов была уничтожена, хотя до сих пор волны и паводки иногда вымывают из прибрежного грунта смертоносные «подарки», оставленные японцами. Не раз торпеды, снаряды и глубинные бомбы попадали и в тралы рыболовецких судов. Но все это были единичные находки – а тут вдруг за неделю сразу 69 снарядов! Причем, не ржавых и покрытых водорослями, а словно вчера с артиллерийского склада. Да еще и очень далеко друг от друга.

Снаряды, как известно, тяжелее воды, и сами по себе из глубины выплыть не могут, тем более в таком количестве. Вывод напрашивался сам собой: их кто-то «обронил», причем, совсем недавно.

Утилизация путем затопления

Из доклада начальника Корсаковского гарнизона полковника В. Н. Музыченко (июль 1995 г.):

«В Корсаковском гарнизоне в соответствии с решением МО РФ, ГК ВМФ производится сокращение, реформирование воинских частей. Для утилизации боеприпасов командованием в/ч 40011 были арендованы 2 баржи СПП-11, 23 Красногорского морского порта.

С конца мая по настоящее время этими баржами было затоплено около 1300 тонн снарядов различных калибров. (…) По условиям договора затопление снарядов осуществляется силами экипажей. Местом затопления выбран 132 район, восточнее 26 миль от мыса Анива».

- Утилизация боеприпасов путем их затопления для нас вполне обычное дело, - объяснил бывший командир пограничного корабля, капитан первого ранга в отставке Сергей Стожков (в обмен на откровенность я обещал изменить его имя и фамилию). – А куда прикажете их девать, если, допустим, приказано целый артиллерийский склад ликвидировать? Представляете, что значит - взорвать тысячи тонн снарядов и патронов? Дорого, опасно, да и не всегда есть поблизости обустроенные полигоны. Вот и топим в море. Есть лишь несколько условий – чтобы глубина в пункте сброса была не меньше 1 км, расстояние до берега – минимум 10 миль, а поблизости не отмечалось сильных течений.

- Но ведь вообще-то слово «утилизация» означает, скорее, процесс разборки ненужных предметов на составные части с целью их дальнейшего использования…

- Это вы на «гражданке» так считаете, - снисходительно улыбнулся Стожков. – А наши штабные уверены, что море большое и глубокое, там все само собой переработается. Вон на Балтике в 1950-х годах даже химические бомбы, захваченные у фрицев, затопили - и ничего, селедка до сих пор ловится…

Возражать я не стал. Селедка в Балтийском море и правда, пока еще ловится. Но, кстати, там сейчас ведут и активный поиск затопленных боеприпасов. С целью их подъема на поверхность и настоящей утилизации принята специальная международная программа. А на Сахалине, похоже, проблема ржавеющих на дне Анивского залива снарядов никого особенно не волнует.

За борт – и концы в воду

Из акта Административного расследования полковника В. Н. Музыченко (июль 1995 г.):

«Установлено: 7 июля 1995 г. при осмотре участка берега начальником заставы были обнаружены фрагменты тары и снаряды… Установлено, что снаряды принадлежат 1063 АС ВИБ (АС – артиллерийский склад – В.С.).

Затопление снарядов, выброшенных на берег, производилось в ночь с 28 на 29 июня с баржи «Красногорец-11», капитан Базайкин В. Н. Это подтверждает анализ загрузки. Именно в этот день, 28 июня на баржу были поставлены снаряды калибров: 25, 30, 35, 57 мм, общим весом 76,4 тонны. Потопление снарядов производилось не в районе, хотя это отрицает капитан баржи Базайкин В. Н. (…) Сброс снарядов производился по пути следования на подходе к мысу Анива и далее до района.»

Поясним: согласно полученному заданию баржа «Красногорец-11» должна была, приняв на борт взрывоопасный груз и намертво закрепив его на палубе, выйти из порта Корсаков, отправиться на юго-восток, пройти 90 миль по заливу и обогнуть мыс Анива. Затем выйти в Охотское море и, отойдя на восток 26 миль, разгрузиться в заданной точке, именуемой «район 132». Глубина там – около 2 километров. Время в пути – примерно 8 часов. Обязательное условие: перед затоплением снаряды необходимо было вынуть из ящиков. За тем, как экипаж соблюдает правила следования и разгрузки, должен был пристально следить представитель военной части № 25107 мичман В. Н. Лыков.

Но в данном рейсе инструкция потопления так называемых «разрядных грузов» была грубейшим образом нарушена. Очевидно, капитан баржи и члены ее экипажа решили облегчить себе работу, а заодно сэкономить время и топливо. Зачем тащиться черт знает куда, искать нужный район и там еще долго стоять, выбрасывая за борт 76 тонн тяжелых латунных цилиндров, если можно выполнить «разгрузку» по пути? Чем Анивский залив особо отличается от заданной точки Охотского моря? Глубина меньше, только и всего! Так снаряды все равно песком да илом занесет. За борт их – и концы в воду!

Не знаю, так или не так рассуждал капитан Базайкин, но груз, судя по всему, начали майнать за борт вскоре после отхода от причала. Хотя официальные данные рисуют несколько иную картину.

Мичман Лыков разгрузку проспал

Из акта Административного расследования полковника В. Н. Музыченко (июль 1995 г.):

«…28 июня в 23.00 баржа «Красногорец-11» вышла из Корсакова, имея на борту снаряды:

Приблизительно в этом районе было затоплено около 70-100 ящиков (3-5 тонн). Представитель части мичман Лыков обязанности по контролю за выполнением требований инструкции по потоплению снарядов не выполнил, не предотвратил сброс снарядов не в районе».

Когда проводилось расследование этого ЧП, у всех его участников брали объяснительные. Проштрафившийся мичман Лыков написал, что его разбудили только утром, в 6 или 7 часов, и на палубе к этому времени не осталось ни одного снаряда. Где было в этот момент судно, он выяснить не удосужился, на слово поверил, что оно стоит в заданном районе. И не глядя подмахнул акт, подтверждающий, что задание экипаж баржи выполнил как полагается.

Очевидно, Лыкову спросонья (а возможно, и с похмелья) было не до арифметики. Иначе он легко произвел бы элементарный расчет: баржа вышла в 23.00, время в пути – 8 часов, на разгрузку требуется часа четыре… Значит, ее должны были закончить не раньше 11 часов утра. А если к рассвету груза уже не осталось, это значило, что снаряды сбросили во время движения. С какого места их начали «рассеивать» по заливу, установить так и не удалось. Показаниям членов экипажа доверять не следует – какой же идиот станет наговаривать сам на себя? Можно со стопроцентной уверенностью предположить, что об этом преступлении (именно преступлении – ведь за загрязнение моря предусмотрено наказание по ст. 223 УК РФ), вообще никто не узнал бы. Если бы сильный юго-западный ветер и морское течение не вынесли ящики со снарядами на анивское побережье.

Но на берегу оказалась лишь крохотная часть смертоносного груза. А тысячи снарядов так и лежат на дне моря, на глубинах 20-50 метров.

«Суровое» наказание

Естественно, виновные в чрезвычайном происшествии были наказаны. Правда, не слишком сурово. Больше всех досталось начальнику хранилища в/ч 25107 мичману Лыкову, проспавшему несанкционированную разгрузку боеприпасов. Его «за личную недисциплинированность, халатное исполнение должности» по приказу вице-адмирала Васильева подвергли суду чести мичманского состава и уволили из вооруженных сил. Непосредственным начальникам мичмана, капитанам 2 ранга В. В. Калясникову и А. И. Данилову, «за неудовлетворительное руководство и организацию контроля» влепили по строгому выговору и представили их к увольнению в запас. Начальник тыла Совгаванской ВМБ капитан 1 ранга И. А. Козлов получил просто выговор. А командир в/ч 25 107 капитан 3 ранга А. А. Симон и начальник вооружения Корсаковского отдела тыла флота капитан 3 ранга В. А. Марочкин вообще отделались легким испугом: их лишь предупредили о неполном служебном соответствии.

Правда, самого главного виновника – капитана баржи Базайкина – военные предлагали привлечь к уголовной и материальной ответственности за загрязнение залива. И на совещании у губернатора Игоря Фархутдинова, состоявшемся 21 июля 1995 года, было принято решение направить материалы служебного расследования в областную прокуратуру. Но широкой огласке это дело предавать не стали. Похоже, уже тогда у властей было одно желание – спустить все на тормозах.