Власть великих московских князей (царей)

Положение великих князей в период складывания централизованного государства (XIV-XV вв.). Московс­кое княжество, когда оно сделалось центром объединения русских земель, представляло собой раннефеодальную мо­нархию.

Первые московские князья были типичными феодаль­ными монархами ранней феодальной эпохи. Они имели всю полноту власти только в собственном домене. Здесь им принадлежали все функции государственного управ­ления и суда. Они могли издавать законы, в их руках находилась высшая военная власть. Они являлись судья­ми. Ho, подчеркнем вновь, эти функции во всей полноте они могли осуществлять только на территории своего до­мена.

Ho в то же время великий князь был главой обшир­ного комплекса земель, куда входили земли удельных и служилых князей, вотчины и поместья. Ha территории вассалов границы княжеской власти определялись либо на основании заключенных вассальных договоров (с удель­ными князьями), либо на основании иммунитетных (жа­лованных) грамот, которые великие князья раздавали сво­им боярам и слугам или церковным учреждениям.

Первоначально отношения удельных князей к вели­кому князю были неопределенными. Можно полагать, что они вели свою независимую политику в Орде. Как извест­но, были случаи, когда удельные князья конкурировали с великим князем при получении ярлыка от татарского хана. Ho со времени Семена Ивановича (1340-1353 гг.), как рассказывает летопись, все русские князья были «даны ему в руце». Трудно установить из этого короткого лето­писного сообщения, что конкретно это означало, но можно полагать, что московский князь был признан и со сторо­ны татарского хана главой феодального комплекса.

C течением времени удельные князья в целях регу­лирования взаимоотношений стали заключать договоры с великими князьями.

Вследствие постоянного дробления владения удель­ных князей постепенно приближались по своим разме­рам и по своему экономическому значению к владениям обыкновенных боярских вотчин. Основная масса князей со временем превратилась в служилых князей, т.е. в та­ких же слуг великого князя, как и бояре.

Рост власти великого князя московского шел за счет постепенной ликвидации уделов и превращения удельных князей в служебных, за счет постепенного ограничения их иммунитетов, а также за счет увеличения значения вели­кого князя в Орде.

B особом положении находились князья тверские, ро­стовские, рязанские. Они являлись самостоятельными гла­вами феодальных комплексов, имели своих удельных кня­зей и заключали с ними договоры. Они так же, как и московский князь, присвоили себе титул великих князей.

Отношения московских князей к другим великим князьям — тверским и рязанским — были более слож­ными. Ho вскоре и эти принуждены были заключать до­говоры с московскими князьями. Признав себя младши­ми братьями, они тем самым перешли на положение вассальных князей.

Так постепенно великие князья московские из глав пестрого феодального комплекса превратились в монар­хов централизованного государства.

По мере превращения московского князя в монарха централизованного государства его власть стала увели­чиваться. Удельные князья превращались в служилых и теряли права самостоятельных государей. Великие кня­зья постепенно увеличивали свои права над боярами. Это увеличение шло за счет ограничения иммунитетных прав вотчинников. Светские вотчинники и церковные учрежде­ния постепенно утратили права суда по важнейшим уго­ловным преступлениям — душегубству (убийству), разбою и татьбе с поличным.

Усилению власти московского великого князя во многом способствовало уменьшение власти татарских ха­нов. Известны случаи, когда московские князья не при­знавали ярлыков на великое княжение, дававшихся дру­гим князьям, т.е. оспаривали волю ордынского хана. По мере роста московского княжества и распада Золотой Орды власть татарских ханов получала более номинальный ха­рактер, нежели фактический. Уже в первые годы княже­ния Ивана III татарские ханы получали только часть поло­женной дани, отправляемой в виде подарков. Вооруженный отпор хану Ахмату в 1480 г. и последовавшее освобождение Русского государства от татарского ига повели к дальней­шему увеличению власти и внешнего престижа московского великого князя.

B княжение Ивана III и в особенности Василия III власть великого князя московского была уже властью монарха централизованного государства. Брак Ивана III с племянницей византийского императора Софьей Палео­лог усилил политическое значение власти московского ве­ликого князя как внутри государства, так и в Западной Европе. Константинополь в 1453 г. был взят турками- османами, и Византийское государство прекратило свое существование. Брак с Софьей давал основание Ивану III считать себя преемником власти византийского импера­тора.

B связи с ростом власти и увеличением политическо­го влияния среди других государств московские князья, начиная с Ивана III, стали называть себя «государем всея Руси», а иногда и царем (царь — от латинского слова «цесарь»; так именовались римские, а затем византийс­кие императоры). Co времен Ивана III в дворцовую жизнь вводился сложный церемониал.

B особенности рост великокняжеской власти наблю­дался при Василии III, про которого опальный боярин Берсень Беклемишев говорил, что он «встречи против себя любит» и что он решал дела не по совету с боярами, а «сам третей у постели». По словам посла австрийского императора барона Герберштейна, Василий III докончил дело, начатое его отцом: он отнял у всех князей и других властелинов все их города и укрепления.

Царская власть в XVI-XVII вв. Иван Грозный свои­ми мероприятиями, в частности перестройкой политичес­кого аппарата и экспроприацией боярских вотчин в пери­од опричнины, подорвал экономическое и политическое значение феодальной знати (княжат). Co времени его прав­ления еще более усилилось значение царской власти.

Однако ее дальнейшее развитие совершалось не без борьбы. B период «избранных царей», наступивший пос­ле пресечения династии Рюриковичей, феодальная знать, оправившись от удара, нанесенного ей Иваном Грозным, предпринимала попытки ограничить власть царей, изби­равшихся на царствие в конце XVI — начале XVII вв., путем так называемых ограничительных записей, т.е. выдвижения боярством определенных условий осуществ­ления царской власти.

Попытка ограничить власть царя, по свидетельству историка XVIII в. Татищева, была сделана еще при избра­нии Годунова («бояре хотели, чтобы он государству по предписанной грамоте крест целовал, чего он учинить и явно отказать не хотел, надеясь, что простой народ выб­рать его без договора бояр принудит»). Ho попытка эта оказалась безуспешной. Зато Шуйский принужден был дать обещание «всякого человека не осудя истинным су­дом с бояры своими, смерти не предати» и «вотчины и дворов и животов у братья их и у жен и у детей не оты­ми. также у гостей и торговых и у черных людей, хотя который по суду и по сыску дойдет и до смертной вины и после их у жены и детей дворов и лавок, животов не отымати, будут в ними в той вине невинны, да и доводов ложных не.слушати, а сыскивать всякими сыски. » Не­сомненно, что власть Василия Ивановича Шуйского мож-

16. Историягосударства иправаРоссии(ІХ-ХІХѳв) 481

но считать ограниченной не только формально, но и фак­тически. Как было указано, единственной его социальной базой было боярство. Естественно, для того, чтобы дер­жаться на престоле, ему было необходимо находиться в теснейшем контакте с Боярской думой.

Попытка ограничить царскую власть в еще большей степени, чем при избрании Шуйского, была сделана при избрании королевича Владислава. Без согласия Боярской думы и Земского собора Владислав ые имел права решать наиболее важные государственные вопросы.

Наконец, по сообщениям источников, была ограниче­на власть и Михаила Романова. «Как прежние цари, — рассказывал Котошихин, — после царя Ивана Василье­вича обираны на царство и на них были иманы письма, что им быть не жестокими и непальчивыми, без суда и вины никого не казнити ни за что, и мыслити о великих делах з бояры и з думными людьми собча, а без ведомос­ти их тайно и явно никаких дел не делати». Ho Михаил Романов, если в действительности и дал ограничитель­ную запись, как говорят некоторые источники, то этой записи не следовал, а у боярства не было реальных сил, чтобы принудить его соблюдать те или иные ограничи­тельные пункты, поскольку он опирался на дворянство и купечество, поддерживавших сильную царскую власть.

При воцарении Алексея Михайловича «письма он на себя не дал никакого, что прежние цари давывали и не спрашивали потому, что разумели его гораздо тихим». Ha самом же деле не взяли с него ограничительной записи не потому, что он был «гораздо тихий», а потому что уже не было тех групп, которые могли настаивать на ее выдаче. K моменту его вступления на престол уже создавались предпосылки для утверждения абсолютизма.

Московскому царю принадлежали все функции госу­дарственной власти. Ему принадлежало право законода­тельства, суда и управления. Ему принадлежала и вер­ховная военная власть.

Рассматриваемый период характеризовался принятием московскими государями нового титула и установлением особо торжественных форм провозглашения их восшествия на престол. Титул «великий князь» был заменен (с 1547 г.) титулом «царь». Полный царский титул включал пере­числение всех земель, которые были присоединены Мос­ковским княжеством.

Преемство царского престола стало окончательно со­вершаться на основании принципа первородства и еди­нонаследия.

Несомненно, признание царя Земским собором — «всей землей» — считалось в этот период одним из необходимых условий признания законности царской власти. Восстание против Шуйского, между прочим, мотивировалось тем, что собрание, которое его выдвинуло, хотя и называлось Земс­ким собором, на самом деле не являлось таковым.

После избрания царя Земским собором или собрани­ем, его заменявшим, обычно всем населением приноси­лось «крестное целование» (присяга).

K церемониалу венчания на царство, которое было введено со времени князя Ивана III, присоединен был в XVII в. еще особый церковный обряд, так называемое миропомазание. .

Вторая половина XVII в. характеризовалась даль­нейшим ростом царской власти. При Романовых цари усилили свою власть и над церковью, проводя принципы византийской системы отношения церкви к государству.